ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Люс даже в мыслях не может представить разлуки со своим возлюбленным, падшим ангелом Дэниелом. Целая вечность понадобилась им для того, чтобы найти друг друга, и поэтому, когда любимый вдруг о... Обреченные Лорен Кейт Элизабет, Ирди, Энн и Вику. Мне так повезло, что у меня есть вы Поэтому пусть даже в глубине души Дэниел страдал всякий раз, когда ему приходилось обрывать человеческую жизнь, для всех остальных он выглядел так, словно вернулся после недели на Гавайях, – расслабленным, отдохнувшим, загорелым. – В этом весь Дэниел, – затянув очередной затейливый узел, заметил Кэм. – Всегда отходит в сторону и оставляет мне всю грязную работенку. – О чем ты говоришь? Это я его прикончил. Дэниел окинул взглядом мертвеца: жесткие седоватые волосы, налипшие на бледный лоб, грубые кисти с шишковатыми пальцами, дешевые резиновые галоши, темно-красная дыра в груди. Ему снова стало холодно. Если бы, обеспечивая безопасность Люс, можно было обойтись без убийств, он никогда не поднял бы оружие вновь. Никогда не ввязался бы в очередную битву. И почему-то убийство этого человека казалось не вполне правильным. Более того, Дэниела не оставляло смутное, беспокоящее ощущение, будто что-то было неверно в корне. – Приканчивать их как раз забавно, – проворчал Кэм, обведя веревку вокруг груди мертвеца и затянув ее у того под мышками. – Грязная работа – это отправлять их в море. Дэниел так и не выпустил из руки окровавленный сук. Кэм посмеивался над его выбором оружия, но сам он не видел разницы, чем воспользоваться. Убить он мог чем угодно. – Поторопись, – буркнул Дэниел – его мутило от явного удовольствия, которое Кэм находил в кровопролитии. – Ты тратишь время попусту. Начинается отлив. – А если мы не сделаем это как положено, завтрашний прилив вынесет убийцу прямо сюда, на берег. Ты слишком импульсивный, Дэниел, и всегда таким был. Ты вообще когда-нибудь думаешь дальше, чем на шаг вп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Для такой хрупкой женщины ее объятия были крепкими. Люси чуть не расплакалась от ощущения тепла другого тела, прижимающегося к ней, после такого сильного холода. Она крепко обняла женщину в ответ.

– Бабушка? – прошептала она в ухо женщины, каким-то образом зная, кем та ей приходилась.

– Сколько раз мне отпрашиваться с работы и искать тебя? – вопрошала женщина. – А ты шатаешься по улице, как лунатик? Ты вообще ходила сегодня на работу? Где твоя сестра?

В небе снова раздалось громыхание. Казалось, что скоро надвигалась сильная гроза. Надвигалась быстро. Люси поежилась и покачала головой. Она не знала.

– Ага, – сказала женщина, – теперь уже не такая беспечная. – Она сощурилась и посмотрела на Люс, а потом оттолкнула ее, чтобы лучше ее разглядеть. – Боже мой, во что ты одета?

Люси переступала с ноги на ногу, пока ее бабушка из прошлой жизни таращилась на ее джинсы и проводила узловатыми пальцами по пуговицам фланелевой рубашки Люс. Она схватила ее за короткий запутанный хвостик.

– Иногда мне кажется, что ты так же безумна, как твой отец, земля ему пухом.

– Я просто… – зубы Люс стучали, – я не думала, что будет так холодно.

Женщина сплюнула на снег, показывая свое неодобрение. Затем сняла пальто.

– Возьми, пока не простудилась до смерти. – Она грубо завернула Люс в пальто. Девушка пыталась застегнуть пуговицы полузамерзшими пальцами. Потом ее бабушка развязала шарф, сняла с шеи и обмотала им голову Люс.

Оглушительный раскат в небе напугал их обеих. Теперь Люс знала, что это не гром.

– Что это? – спросила она шепотом.

Пожилая женщина уставилась на нее.

– Война, – пробормотала она. – Ты что, мозги потеряла вместе с одеждой? Давай. Надо идти.

Пока они шли по грубой брусчатке с трамвайными путями, уложенными среди камней, Люс поняла, что город не совсем пустовал. Несколько машин были припаркованы вдоль дороги, но периодически на темных переулках она слышала ржание упряжных лошадей, ожидающих приказов, их замерзающее дыхание клубами вилось в воздухе. Силуэты передвигались по крышам. Дальше по переулку человек в порванной шинели помогал трем маленьким детям пробраться через решетчатые двери подвала.

В конце узкой улицы дорога выходила на широкий проспект, с рядами деревьев и панорамным видом на город. Единственные припаркованные здесь машины были военными. Они выглядели до смешного старомодными, словно экспонаты в военном музее: джипы с брезентовым верхом с гигантскими щитками, тонкими, как кости, рулями, и советскими серпом и молотом, нарисованными на дверях. Но кроме Люс и ее бабушки на улице не было других людей. Все, кроме ужасного грохота в небе, казалось призрачным, жутко тихим.

Вдалеке Люс видела реку, а на другой стороне большое здание.