Для такой хрупкой женщины ее объятия были крепкими. Люси чуть не расплакалась от ощущения тепла другого тела, прижимающегося к ней, после такого сильного холода. Она крепко обняла женщину в ответ.
– Бабушка? – прошептала она в ухо женщины, каким-то образом зная, кем та ей приходилась.
– Сколько раз мне отпрашиваться с работы и искать тебя? – вопрошала женщина. – А ты шатаешься по улице, как лунатик? Ты вообще ходила сегодня на работу? Где твоя сестра?
В небе снова раздалось громыхание. Казалось, что скоро надвигалась сильная гроза. Надвигалась быстро. Люси поежилась и покачала головой. Она не знала.
– Ага, – сказала женщина, – теперь уже не такая беспечная. – Она сощурилась и посмотрела на Люс, а потом оттолкнула ее, чтобы лучше ее разглядеть. – Боже мой, во что ты одета?
Люси переступала с ноги на ногу, пока ее бабушка из прошлой жизни таращилась на ее джинсы и проводила узловатыми пальцами по пуговицам фланелевой рубашки Люс. Она схватила ее за короткий запутанный хвостик.
– Иногда мне кажется, что ты так же безумна, как твой отец, земля ему пухом.
– Я просто… – зубы Люс стучали, – я не думала, что будет так холодно.
Женщина сплюнула на снег, показывая свое неодобрение. Затем сняла пальто.
– Возьми, пока не простудилась до смерти. – Она грубо завернула Люс в пальто. Девушка пыталась застегнуть пуговицы полузамерзшими пальцами. Потом ее бабушка развязала шарф, сняла с шеи и обмотала им голову Люс.
Оглушительный раскат в небе напугал их обеих. Теперь Люс знала, что это не гром.
– Что это? – спросила она шепотом.
Пожилая женщина уставилась на нее.
– Война, – пробормотала она. – Ты что, мозги потеряла вместе с одеждой? Давай. Надо идти.
Пока они шли по грубой брусчатке с трамвайными путями, уложенными среди камней, Люс поняла, что город не совсем пустовал. Несколько машин были припаркованы вдоль дороги, но периодически на темных переулках она слышала ржание упряжных лошадей, ожидающих приказов, их замерзающее дыхание клубами вилось в воздухе. Силуэты передвигались по крышам. Дальше по переулку человек в порванной шинели помогал трем маленьким детям пробраться через решетчатые двери подвала.
В конце узкой улицы дорога выходила на широкий проспект, с рядами деревьев и панорамным видом на город. Единственные припаркованные здесь машины были военными. Они выглядели до смешного старомодными, словно экспонаты в военном музее: джипы с брезентовым верхом с гигантскими щитками, тонкими, как кости, рулями, и советскими серпом и молотом, нарисованными на дверях. Но кроме Люс и ее бабушки на улице не было других людей. Все, кроме ужасного грохота в небе, казалось призрачным, жутко тихим.
Вдалеке Люс видела реку, а на другой стороне большое здание.






