Разумеется, надо было как-то отметить и небывалые успехи сына в учебе. Сам Макс остался дома готовить речь.
Джейн остановила свой белый фургончик на перекрестке трех дорог. Туда же приблизился и коричневый «шевроле» некой миссис Элисон Бродстрит. Джейн ехала по главной дороге, но все же притормозила. Миссис же Бродстрит хотела было пропустить машину, идущую по главной магистрали, но вместо тормоза неосмотрительно нажала на газ, таким образом влетев в чужое транспортное средство на скорости пятьдесят километров в час. К счастью, для летального исхода этого оказалось недостаточным. А вот для того, чтобы Луис вылетел из машины, а лицо и голову Джейн исполосовали множественные шрамы, такого удара вполне хватило.
«Скорая» сработала оперативно. В больнице Джейн наложили сорок три шва на одну лишь лобно-височную долю. В остальном, по словам врачей, она отделалась лишь сотрясением.
Назавтра Макс, как и положено, выступил на выпускном вечере в школе Хекли. Из остальных членов семьи там присутствовал лишь брат Луис, не пострадавший в аварии. Он тоже учился в этой школе и должен был появиться на мероприятии.
Герберт предпочел все это время находиться рядом с женой. Ее вскоре выписали, и домой она приехала, по словам мужа, такой же красивой, как и всегда. То же самое твердили и все остальные. Только сама она, к сожалению, больше так не считала.
Внешне у Джейн проявлялся лишь один небольшой дефект. Иногда в левой части лица появлялся нервный тик. Обворожительная улыбка по-прежнему была при ней, но сама она изменилась и никак не могла отделаться от мысли об аномальности своих черт. Собственную красоту она всегда воспринимала как должное, не поддаваясь тщеславию. Да и жизнь, собственно говоря, складывалась вполне удачно. Любящий муж, дети, уютный дом, друзья, достаток.
Получалось, что по жизни ее всегда пестовали и судьба к ней неизменно благоволила. И вот все в одночасье переменилось. Джейн стала поддаваться унынию и утратила вкус к жизни.
Несчастный случай, произошедший с Джейн в возрасте сорока одного года, посеял в ней сомнение в себе самой. Мечты об Англии так и не осуществились. Ее накрепко, словно путами, привязал своей любовью муж, человек по-своему властный и успешный. Теперь она жила словно в тягостной тени, утратила веру в себя.
Джейн никогда не была набожной, а эта беда и вовсе подточила в ней шаткую веру. Борясь с волнами болезненной разочарованности, накатывающими то и дело, она не на шутку пристрастилась к курению, не чуралась иной раз и приложиться к рюмке, чтобы приглушить немую боль.
Семейным врачом у Доффов был Говард Грэй. Их дети ходили в одну школу, и Говард со своей женой Зельдой нередко встречались с Доффами на людях.






