ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разумеется, надо было как-то отметить и небывалые успехи сына в учебе. Сам Макс остался дома готовить речь.

Джейн остановила свой белый фургончик на перекрестке трех дорог. Туда же приблизился и коричневый «шевроле» некой миссис Элисон Бродстрит. Джейн ехала по главной дороге, но все же притормозила. Миссис же Бродстрит хотела было пропустить машину, идущую по главной магистрали, но вместо тормоза неосмотрительно нажала на газ, таким образом влетев в чужое транспортное средство на скорости пятьдесят километров в час. К счастью, для летального исхода этого оказалось недостаточным. А вот для того, чтобы Луис вылетел из машины, а лицо и голову Джейн исполосовали множественные шрамы, такого удара вполне хватило.

«Скорая» сработала оперативно. В больнице Джейн наложили сорок три шва на одну лишь лобно-височную долю. В остальном, по словам врачей, она отделалась лишь сотрясением.

Назавтра Макс, как и положено, выступил на выпускном вечере в школе Хекли. Из остальных членов семьи там присутствовал лишь брат Луис, не пострадавший в аварии. Он тоже учился в этой школе и должен был появиться на мероприятии.

Герберт предпочел все это время находиться рядом с женой. Ее вскоре выписали, и домой она приехала, по словам мужа, такой же красивой, как и всегда. То же самое твердили и все остальные. Только сама она, к сожалению, больше так не считала.

Внешне у Джейн проявлялся лишь один небольшой дефект. Иногда в левой части лица появлялся нервный тик. Обворожительная улыбка по-прежнему была при ней, но сама она изменилась и никак не могла отделаться от мысли об аномальности своих черт. Собственную красоту она всегда воспринимала как должное, не поддаваясь тщеславию. Да и жизнь, собственно говоря, складывалась вполне удачно. Любящий муж, дети, уютный дом, друзья, достаток.

Получалось, что по жизни ее всегда пестовали и судьба к ней неизменно благоволила. И вот все в одночасье переменилось. Джейн стала поддаваться унынию и утратила вкус к жизни.

Несчастный случай, произошедший с Джейн в возрасте сорока одного года, посеял в ней сомнение в себе самой. Мечты об Англии так и не осуществились. Ее накрепко, словно путами, привязал своей любовью муж, человек по-своему властный и успешный. Теперь она жила словно в тягостной тени, утратила веру в себя.

Джейн никогда не была набожной, а эта беда и вовсе подточила в ней шаткую веру. Борясь с волнами болезненной разочарованности, накатывающими то и дело, она не на шутку пристрастилась к курению, не чуралась иной раз и приложиться к рюмке, чтобы приглушить немую боль.

Семейным врачом у Доффов был Говард Грэй. Их дети ходили в одну школу, и Говард со своей женой Зельдой нередко встречались с Доффами на людях.