ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нам никогда не понять того, что в нем происходит.

С этими словами она поцеловала Макса в лоб и прижала к себе. Наконец они дождались, когда доктор Грэй убедился в том, что повторная кончина пациенту не грозит, и отпустил их из клиники домой.

Вняв материнскому совету, Макс стал жить-поживать, добиваясь все больших успехов и в учебе, и в спорте. Школьные предметы и лидерство в классе давались ему словно сами собой. Особо хорошо у Макса складывалось с математикой.

Добиваясь результатов, казалось, без всяких усилий, он наконец решил испробовать себя на более серьезном уровне, поэтому подал заявление на годичное обучение за границей, а именно в Испании. Может, так на него подействовало влияние преподавателя испанского языка Фернандо Иглесиаса.

Представить сеньора Иглесиаса, который просил, чтобы ученики называли его именно так, в роли учителя было ох как непросто, особенно учитывая его педагогические приемы. Вообще-то он был младшим сыном в одном из пяти самых могущественных семейств Кубы. Наряду с прочими четырьмя кланами Иглесиасы заправляли в стране политикой, владели сахарными заводами, железными дорогами, игорными заведениями и вообще всем, чем можно было владеть. Рой слуг, окружающих Фернандо, был готов исполнить любую его прихоть. Пиры, которые он закатывал, мог по достоинству оценить лишь истинный кубинец. Бразильские карнавалы, античные оргии и поистине сибаритская утонченность смешивались в этом прекрасном и высоком искусстве.

Не имея никакой на то нужды, Фернандо тем не менее изучал юриспруденцию, что, в принципе, подразумевало вполне достойную карьеру в ожидании богатого наследства. Однако он был идеалистом и жаждал перемен, в особенности свержения диктаторского режима Фульхенсио Батисты. Студентом он обеспечивал солидную финансовую поддержку еще одному молодому идеалисту по имени Фидель Кастро. Лишь с приходом Кастро к власти Фернандо понял, что ставил, по сути, на такого же деспота, что и бывший кубинский правитель. Прежде чем выслать Фернандо с острова Свободы, новая власть разрешила ему взять с собой в дорогу пять долларов и поношенный пиджак.

Прибыв в Майами, он какое-то время разливал газировку в ресторане Говарда Джонсона. Затем хорошее знание английского и соответствующий культурный багаж позволили ему устроиться учителем испанского языка, и какое-то время сеньор Иглесиас работал в школах на востоке США. Наконец, сыграло роль и социальное происхождение. Фернандо смог занять вакансию в частной школе Хекли, что в нью-йоркском пригороде Территаун. Так что в шестьдесят четвертом году он уже преподавал старшеклассникам испанский язык в этом вполне респектабельном учебном заведении для мальчиков.