ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да и сердцем к Испании парень прикипел так крепко, что родной английский язык ему казался теперь порождением скорее логики и умственной гимнастики, чем выражением мыслей, идущих из глубины души.

Макс побывал во всех крупных городах. Его коньком стал барселонский архитектор Антонио Гауди. Он посетил родные места Эль Греко; в Гранаде впечатлился величавой Альгамброй; в Галисии угощался морскими уточками; прогуливался старинными улицами Саламанки, воспетыми Унамуно. При этом он еще сильнее проникся духом испанской культуры, ее любовью к жизни и неистовой страстью. Все здесь казалось ему знакомым. В этой стране Макс почувствовал себя как дома.

Возможно, именно в Испании ему и место? Здесь Макс разучился бояться. По городским улицам можно было разгуливать совершенно спокойно хоть днем, хоть ночью. Франко правил железной рукой, а потому даже в кварталах красных фонарей единственным преступлением была разве что нелегальная проституция. Путаны здесь проходили регистрацию, а на каждом углу продавались презервативы, причем все это при наличии дешевых номеров над питейными заведениями.

Максу зимой исполнилось семнадцать, но на вид ему было не больше лет пятнадцати, а потому и жрицы любви не рисковали к нему приставать. Как-то вечером они с тройкой приятелей решили, а не пора ли им испробовать это. У друзей все получилось. При этом презервативы, как ни странно, не уберегли их от элементарного триппера. Максу же проститутки по его малолетству отказали, что, собственно, обернулось для него благом.

Исправно ночуя в доме радушной вдовы, на сон парень никогда не жаловался. Исключение составила, пожалуй, одна ночь, когда он после бейсбольного матча наглотался коньяка. Местная команда, которой до этого упорно не везло, с приходом Макса вдруг одержала победу в матче со своими давними соперниками. И вот каждый из десяти игроков на радостях решил проставиться своим боевым соратникам. Получилось десять на десять стопок, поглощенных в течение каких-то двух часов.

В ту ночь Максу приснилось, что он бьется с нескончаемой чередой зеленых огнедышащих драконов. У него был меч, которым он по мере приближения исправно сражал их, но они все лезли и лезли.

Число поверженных драконов исчислялось уже сотнями, если не тысячами, когда Макс случайно глянул вверх и вдруг увидел в небе некое божество грозного вида, которое прогремело по-испански:

«Хочешь перестать биться с драконами?»

«Хочу, — обрадовался Макс. — Нелегкое это дело, да я уже и притомился».

«Что ж. Можешь это прекратить, как только захочешь».

«Но как? Едва я остановлюсь, они тут же прибудут числом и погубят весь свет».

«Верно мыслишь, — согласилось божество. — Только всех их тебе все равно не уничтожить. Им несть числа. — Божество помолчало.