ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

До него дошло и то, что человек достигнет полного понимания сути, лишь полностью став человеком и допустив живые эмоции и чувства в аналитическую среду научных изысканий.

«Йельский же университет, само собой, с этой задачей не справляется, — делал вывод Макс. — Каждую дисциплину он членит на обособленные предметы и аспекты, разделяет на специальности, которые преподаватели и лекторы мусолят лишь меж собой, но никак не со всеми теми, кто находится вне этой замкнутой системы».

Парень писал, что студенты чем дальше, тем больше изучают лишь мелочи. Они отдаляются от цели Уайтхеда, суть которой заключена в понимании понимания. Готовясь к написанию курсовой, Макс параллельно закончил читать «Душу на льду» Элдриджа Кливера — историю движения «Черных пантер» и ярости ее темнокожих активистов, притесняемых ограничениями и несправедливостью законодательной системы США первой половины двадцатого века. Местами язык у Кливера был особо едкий, если не сказать буйный. Разумеется, Макс не преминул использовать в своем двадцатистраничном философском опусе и едкие софизмы, и вкрапления описаний собственного состояния, приступов бессонницы, постепенного упадка духа и того, как эти факторы помогли ему осуществить прорыв в понимание понимания.

В общем, вышло мастерски. Макс прошелся по целям и практическим установкам Йельского университета. Девиз заведения «Lux et Veritas», то есть «Свет и правда», был, по его мнению, выбран удачно и вполне соответствовал критичному подходу Уайтхеда к образованию. Человек, способный понять понимание, по убеждению великого философа, мог понять все.

Как математик, Макс считал, что этого можно достичь, единственно выйдя за пределы человеческой системы, и развил этот тезис в своей работе.

Кульминацию он завершил формулировкой, что «“А” является, но не равняется “А”» — краеугольное уравнение в объяснении, как проникнуть в непроницаемую интеллектуальную сферу понимания понимания, эквивалент алхимического философского камня, обращающего свинец в золото, а невежество в знание.

Уайтхед считал, что в любой из моментов познания обучаемые и обучающие должны предельно сосредотачиваться на максимально достижимом опыте обучения. Так что лично для Макса и его сокурсников максимально достижимым опытом обучения было бы зачитать эту прорывную по сути курсовую перед аудиторией, с дальнейшим обсуждением.

Впрочем, вначале не мешало бы обсудить это с профессором Фоксом, возглавляющим в колледже кафедру философии. А вдруг он попросту от всего отмахнется и перенесет экзамен?

С этой мыслью Макс рано поутру зашел в экзаменаторскую, ступил на деревянное возвышение, остановился у кафедры и оглядел просторную аудиторию.