ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Все ближе 21 декабря 2012 г. — день, когда, согласно пророчеству древних майя, истечет отмеренный человечеству срок. Все чаще звучит роковой вопрос: погибнет ли наша планета или мы сможем шагнуть в... Двенадцать Уильям Глэдстоун От автора Дорогой читатель! Из древних скрижалей индейцев майя и по сведениям ученых, изучающих их священный календарь, явствует, что двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года наступит конец летоисчисления и начнется новая эра. От нынешней ее отличит совсем иная вибрация. Жадность и материализм отойдут на второй план. Главенствовать будет гармония всего сущего. Отдельно взятый человек в этот день — двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года — не обязательно заметит радикальную перемену в своей жизни. Но масштабы общих изменений будут колоссальными и со временем лишь возрастут. Некоторые ученые полагают, что произойдут определенные изменения в галактике, которые скажутся даже на магнитном поле Земли и ее электронных полюсах. Специалисты, углубленно изучающие цивилизацию майя, в большинстве своем склонны считать, что грядущие перемены вовсе не будут сопряжены со стихийными бедствиями, несущими невзгоды нашей планете и ее обитателям, в том числе людям. Древние создатели индейских скрижалей верили в торжество созидательных сил, которое увенчается судьбоносным шагом в новую эру. Человечество сделает его двадцать первого декабря две тысячи двенадцатого года, как это и описано в моем романе «Двенадцать». Решения и поступки, которые вы совершите в этот день, способны повлиять на неуловимое колебание чаши весов в сторону планетарной гармонии. Выбор за вами. В радости — Уильям Глэдстоун 12 марта 1949 года Большой взрыв, имевший место двенадцатого марта тысяча девятьсот сорок девятого года, не был тем событием, которое привело к возникновению жизни во Вселенной. Оно подробно описано Стивеном Хокингом и многими другими учеными. Тем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из-за внешнего сходства с куратором — каштановые вихры, очки, небрежного вида стильный пиджак и штаны, рубашка без галстука — кое-кто из студентов путал Макса с профессором Фоксом. Двое-трое подошли и стали его расспрашивать насчет экзамена. Макс как ни в чем не бывало попросил их занять места и не суетиться.

— Экзамена как такового может и не состояться, — таинственно изрек он.

В результате к тому моменту, как в аудиторию за пару минут до экзамена вошел профессор Фокс, по рядам побежал немолчный гул. На глазах у озадаченных студентов Макс с победным видом вручил куратору свое эссе «“А” является, но не равняется “А”».

— Вот, всю ночь писал, — непринужденно пояснил парень. — И мне кажется, достиг-таки главной цели Уайтхеда, понимания понимания. По-моему, для всех собравшихся больше будет толку прочесть это эссе, чем сдавать экзамен, — продолжал он, давая профессору возможность пролистать курсовую.

— Хм, — сказал, помолчав, куратор. — Возможно, мысли ваши и революционны. Но ознакомиться с вашей работой у меня пока не было возможности. Если вы следуете постулату Уайтхеда насчет максимального стремления индивида к наивысшему моменту познания, то позвольте и мне устремиться к проведению экзамена.

Честно говоря, Макс на такой ответ не рассчитывал, но воспринял его с должным хладнокровием и сказал:

— Я понимаю. Возможно, как-нибудь в другой раз. Я просто хотел предложить вам возможность.

— Что ж, давайте и впрямь перенесем ваш экзамен на другой срок, коль вы того желаете. Ваше эссе по объему намного превышает необходимые требования. Учитывая, что вы, по вашим же словам, из-за этого всю ночь не спали, то вам не мешало бы восстановиться.

— Да я, собственно, в порядке, — заметил Макс. — Могу сдавать и сейчас. Я же с ног не валюсь.

Тем не менее, отходя от кафедры к своему месту, он вдруг подумал, что для соответствия уайтхедовским мыслительным моделям ему и впрямь не мешало бы повторно поразмыслить над концепцией понимания понимания, а не тратить время попусту, талдыча зазубренные ответы насчет Спинозы и Канта ради того лишь, чтобы хорошей оценкой выпендриться перед остальными.

Макс повернулся к профессору и сказал:

— А знаете, вы, пожалуй, правы. Может, мне действительно лучше повременить со сдачей. Благодарю вас.

И вышел из аудитории.

_____

На выходе из здания Макс все еще размышлял о деталях своей курсовой, и энтузиазм все более окрылял его.

Случайно столкнувшись в дверях с преподавателем социологии Эугенио Родригесом, он принялся с жаром и не совсем связно выкладывать ему свои откровения.

— Я тут только что просчитал мыслительные модели Уайтхеда и раскрыл наконец секрет понимания понимания! — увлеченно излагал студент.