— Шериф, когда их вешать будут? — спросил я.
— Завтра их отправят к судье, как он решит.
При этих словах оба арестованных захохотали. Задумчиво посмотрев на весельчаков, я сказал:
— Если судья их освободит, то я приду требовать компенсацию, и будьте уверенны, я её получу.
Утром меня разбудил поцелуй жены, потом еще один. Ответив, я широко зевнул и спросил, открывая глаза:
— Что вставать уже?
— Вставай соня, завтрак уже готов, — сказала Агнесс, отходя от меня.
Выглянув из фургона, я осмотрелся. Караван уже давно проснулся, и сейчас те, кто еще не успел разъехаться, занимались утренними делами. Спрыгнув на землю и немного походив босыми ногами по примятой тёплой травке, я присел на небольшую лавку, что стояла фургона и, потянувшись за первым сапогом, сказал:
— Не понимаю я вас ранних пташек, как можно вставать в такую рань?
— Восемь утра по — твоему это рано любимый? — спросила меня проходящая мимо Мэри.
— Для нас сов, это рань — ранняя, — ответил я, послав ей воздушный поцелуй, после чего направился к заднему борту, где был закреплен жестяной умывальник. За время путешествия я сделал наш фургон многофункциональным.
После завтрака, я один отправился к судье. Меня вызвали к нему на десять часов утра в качестве потерпевшего.
Подъехав к мэрии, где находился офис судьи, я привязал коня рядом с другими, и спокойно направился ко входу, с удовольствием поправляя ворот отстиранной рубахи. Я вообще был во всем свежем, постиранном, так что шёл сверкая патронами на ремне во всем чистом. Даже не привычно. Во время путешествия было как-то не до стирок. Нет, они были конечно но я не сказал бы что часто, не до того было, так что вчера у жён был банно — прачечный день.
Неподалёку от входа, где курили парочка судебных маршалов, стояла пятёрка хорошо вооружённых ковбоев, с теми самыми красными шарфами. Догадаться было не трудно, что это отличительная черта людей Хоткинса.
«Ага, значит папаша уже тут, Ну-ну», — подумал я, мельком осмотрев их.
Соперников среди них у меня не было. Стрелков из револьвера можно сразу отличить по движениям и взгляду, именно так я определил что Харрисон — такой же ганфайтер как и я. Один из ковбоев которого я определил как более — менее опасного из пятерки, положив ладони на рукоятки двух револьверов в низко опущенных кобурах, так же как у меня, смотрел на меня из-под полей низко надвинутой шляпы.
До них было метров пятнадцать и я, остановившись, пристально посмотрел на ковбоя, уже прикидывая, как буду их валить, так на всякий случай, что-то не нравились они мне, как парень что смотрел на меня, отвернулся и заговорил с одним из своих.
Еще раз окинув их пристальным взглядом, я приветливо кивнул маршалам и, открыв дверь вошел в фойе.
Меня уже ждали, и секретарь судьи немедленно провёл меня в кабинет судьи.






