ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мир без голода и болезней, мир, в котором не существует ни войн, ни нищеты. Даже смерть отступила от человечества, а люди получили возможность омоложения, и быстрого восстановления от ужасных травм... Серия «Жатва смерти» Neal Shusterman SCYTHE Перевод с английского В. Миловидова Компьютерный дизайн Е. Ферез Печатается с разрешения издательства Simon & Schuster, Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg. © Neal Shusterman, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2016 © Издание на русском языке AST Publishers, 2019 Дверь открыла мать. Ситра не видела гостя – его фигура была закрыта отворенной дверью. Она увидела только, как мать застыла в неподвижности, словно жилы ее мгновенно затвердели. Казалось – толкни ее слегка, и она, упав на пол, разлетится на куски. – Могу я войти, миссис Терранова? Тон, которым гость произнес эти слова, выдал его. Звучный голос, таящий саму неизбежность; голос, подобный гулу колокола, убежденного в том, что звучание его настигнет всякого, кто обречен его услышать. Еще не видя вошедшего, Ситра поняла: это жнец. Боже! Жнец явился в наш дом! – Конечно, проходите. Мать Ситры сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход, – словно гостем была она, а не наоборот. Жнец миновал порог, неслышно ступая по паркетному полу обутыми в мягкие туфли ногами. Его складчатая мантия была сшита из льняной ткани цвета слоновой кости, и хотя она почти касалась пола, на ней не было видно ни пятнышка. Жнецы, как Ситре было известно, могли сами выбирать цвет своей мантии – любой цвет, кроме черного, который не вполне, как считалось, подходил их службе. Черный означал отсутствие цвета, и это противоречило сути жнеца. Сияющие и просветленные, жнецы считались цветом и светом человечества – именно поэтому они и выбирались для этой работы. Некоторые мантии были яркого цвета, иные более приглушенного. Выглядели они как богатые, струящиеся по воздуху одеяния ангелов, слетевших с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас конец сентября, но для этих мест это означает самое начало весны. Хотя сюда, на самый дальний юг, весна приходит поздно.

Ситра попыталась вспомнить карту и определить, как далеко ее занесло, но от усилия голова ее вновь закружилась.

– «Гипероблако» решило, что это самое надежное место, чтобы уберечь тебя от клешней жнеца Ксенократа и коррумпированного сообщества Мидмериканских жнецов. Но как только ты пришла в себя, их об этом известили – таков закон.

– Но как вы узнали, где меня искать?

– Один из друзей моих друзей – агент Нимбуса. Новость достигла моих ушей только вчера, поэтому я приехала так быстро, как могла.

– Спасибо! – сказала Ситра. – Спасибо, что приехали.

– Будешь благодарить, когда окажешься в безопасности. Ксенократ наверняка поднял местных жнецов. Думаю, уже послана команда, чтобы тебя забрать, а потому нам нужно поскорее отсюда уходить.

Ситра едва могла двигаться, не то что ходить – ее пережившее удар о землю тело восстановилось не до конца; наночастицы выбрасывали в ее кровь целые потоки опиатов, кости болели, мозг словно плавал в кувшине с водой, мускулы были скручены в тугие узлы, а попытавшись встать на ноги, она едва не потеряла сознание, потому что справиться с таким объемом болевых ощущений наночастицы не могли. Не случайно сестра предпочла бы, чтобы Ситра еще некоторое время оставалась без сознания.

– Так не пойдет, – сказала жнец Кюри и, взяв Ситру на руки, понесла.

Коридоры восстановительного центра казались бесконечными, и каждый раз, когда Ситра чувствовала толчок, тело ее трепетало от боли. Наконец она увидела себя распростертой на заднем сиденье старомодного автомобиля, который жнец Кюри вела с такой скоростью, словно хотела сломать себе шею. Мысль заставила Ситру тихо рассмеяться. Какое странное выражение – ведь, чтобы сломать шею, не обязательно куда-то нестись. Летевшие к земле хлопья снега на этой скорости выглядели как буран, стелющийся параллельно шоссе. Впечатление было гипнотическое. Наконец словно некое отупение овладело Ситрой, и сон начал овладевать ею как зыбучий песок…

Но за минуту до того, как Ситра потеряла сознание, она вспомнила сон, который, вполне вероятно, сном не был. Разговор в том месте, которое не являлось ни жизнью, ни смертью, а располагалось ровно посредине.

– «Гипероблако»… оно говорило со мной, – сказала Ситра, изо всех сил стараясь остаться в сознании, чтобы успеть.

– «Гипероблако» не говорит со жнецами, моя милая.

– Я была еще мертва… и оно назвало имя. Имя человека, который убил жнеца Фарадея…

Но зыбучий песок поглотил ее, не дав договорить.

* * *

Ситра проснулась в хижине, и на мгновение ей показалось, что все произошедшее с ней было галлюцинацией. «Гипероблако», восстановительный центр, поездка на машине, метель.