ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он, в конце концов, поставлял те самые материалы, в которых нуждались правительственные круги.

Бизнес расширялся, Лале взял себе партнера, и прибыль возросла. Лале опять начал носить модную одежду. Они с Гитой обедали в лучших ресторанах и отдыхали на курортах с минеральными водами по всему Советскому Союзу. Они решительно поддерживали движение за установление еврейского государства в Израиле. Гита, в частности, работала «за кулисами», собирая деньги у богатых сограждан и организуя вывоз этих средств из страны. Когда деловой партнер Лале развелся со своей женой, та сообщила властям о деятельности Лале и Гиты. Двадцатого апреля 1948 года Лале был арестован по обвинению в вывозе из Чехословакии ювелирных украшений и других ценностей. В ордере на арест далее говорилось, что «в результате Чехословакия понесла бы неисчислимые экономические потери, а Соколов приобрел бы для своей незаконной грабительской деятельности значительные ценности в виде денег или имущества». Когда Лале вывозил ювелирные украшения и деньги, для него в этом не было финансового интереса. Просто он отдавал деньги на благую цель.

Через два дня его бизнес национализировали, а сам он был приговорен к двум годам тюрьмы в Илаве, известной как место заключения политических заключенных и немцев после войны. У Лале и Гиты хватило ума припрятать кое-что из их накоплений. Имея связи в местной администрации и судебных властях, Гита сумела подкупить чиновников в надежде на их помощь. Однажды Лале навестил в тюрьме католический священник. Священник попросил тюремных служащих выйти из помещения, чтобы выслушать исповедь Лале, предназначенную только для его ушей. Когда они остались одни, он посоветовал Лале начать изображать сумасшедшего. Если у него хорошо получится, служащим придется пригласить к нему психиатра. В скором времени Лале предстал перед психиатром, который сказал ему, что договорится, чтобы его на несколько дней отпустили домой, пока он окончательно не свихнулся.

Через неделю Лале привезли в квартиру, где жили они с Гитой. Ему сказали, что через два дня его заберут для исполнения судебного приговора. В ту ночь с помощью друзей они незаметно вышли с черного хода их многоквартирного дома с чемоданом, набитым вещами. Там была также картина, которую Гита отказалась оставить, — изображение цыганки. Они захватили также достаточно денег для доверенного лица в Вене, намереваясь уехать в Израиль. Потом они спрятались за фальшивую перегородку грузовика, перевозящего продукты из Братиславы в Австрию.

В условленное время условленного дня они расхаживали по платформе Венского железнодорожного вокзала, высматривая доверенное лицо, которого никогда не видели. Лале потом описывал это как эпизод из романа Ле Карре.