ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Они успели пробормотать пароль нескольким одиноким господам, пока наконец один не дал нужный отзыв. Лале передал небольшой кейс с деньгами этому человеку, и тот исчез.

Из Вены они поехали в Париж, где сняли квартиру и несколько месяцев наслаждались кафе и барами города, возвращающегося к своему довоенному облику. Лале навсегда запомнил выступление в кабаре Жозефины Бейкер, великолепной американской певицы и танцовщицы. Он говорил про нее, что у нее ноги вот досюда, показывая на свою талию.

Не имея французского гражданства, Лале и Гита не смогли найти себе работу и решили уехать из Франции. Они захотели уехать как можно дальше от Европы. Итак, они купили себе фальшивые паспорта и отплыли в Сидней, куда прибыли 29 июля 1949 года.

На корабле они познакомились с парой, рассказавшей им о своих родных из Мельбурна, у которых они собирались жить. Этого оказалось достаточно, чтобы Лале с Гитой решили тоже обосноваться в Мельбурне. Лале вновь занялся торговлей текстилем. Он приобрел небольшой склад и стал закупать ткани в стране и за рубежом для дальнейшей продажи. Гита решила, что тоже хочет приобщиться к бизнесу, и записалась на курсы дизайна одежды. Впоследствии она начала разрабатывать женскую одежду, что внесло в их бизнес новый аспект.

Они горячо желали иметь ребенка, но этого почему-то не происходило. В конце концов они потеряли всякую надежду. Потом, к их величайшему изумлению и радости, Гита почувствовала себя беременной. Их сын Гари родился в 1961 году, когда Гите было тридцать шесть лет, а Лале сорок четыре. Их жизнь стала наполненной — ребенок, друзья, успешный бизнес и каникулы в Голд-Кост. Основой всего была любовь, разрушить которую не смогли никакие невзгоды.

Портрет цыганки, который Гита привезла из Словакии, по-прежнему висит в доме Гари.

От автора

Я нахожусь в гостиной дома пожилого мужчины. Пока я знаю его не очень хорошо, но уже успела познакомиться с его собаками Тутси и Бам-Бамом. Одна размером с пони, другая меньше моей кошки. К счастью, я смогла расположить их к себе, и сейчас они спят.

На миг я отвожу взгляд. Мне надо кое-что сказать ему.

— Вы знаете, что я не еврейка?

Мы общаемся уже час. Старик, сидящий напротив меня в кресле, нетерпеливо, но вполне дружелюбно фыркает. Потом отводит взгляд, сгибает пальцы. Он сидит нога на ногу и свободной негромко выбивает ритм. Его глаза устремлены в открытое пространство за окном.

— Да, — повернувшись ко мне, с улыбкой говорит он. — Вот почему я выбрал вас.

Я немного успокаиваюсь. Может быть, я все-таки оказалась в нужном месте.

— Итак, — говорит он, словно собираясь пошутить, — расскажите, что вы знаете о евреях.

Я пытаюсь что-то вспомнить, но на ум приходит только семисвечник.

— У вас есть знакомые евреи?

Припоминаю одного.