ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сотни узников кружат по лагерю, а Лале с Гитой продолжают стоять, не зная, что делать дальше.

— Закрой глаза, — говорит Лале.

— Что?

— Закрой глаза и сосчитай до десяти.

— Но…

— Просто сделай это.

Гита закрывает сначала один глаз, потом другой. Считает до десяти, затем открывает глаза:

— Ничего не понимаю.

— Я по-прежнему здесь. И никогда больше не покину тебя.

— Пошли, нам надо идти.

Они идут в сторону женского лагеря. Поскольку капо осталась без взятки, Лале не может рисковать и задерживать Гиту. Они нежно склоняются друг к другу.

— Не знаю, сколько еще я смогу вытерпеть.

— Это не может длиться вечно, милая. Потерпи, пожалуйста, потерпи. Мы будем вместе всю оставшуюся жизнь.

— Но…

— Никаких но. Я обещал тебе, что мы покинем этот ад и станем жить вместе.

— Но как мы сможем? Мы не знаем даже, что принесет завтра. Посмотри, что с тобой случилось.

— А сейчас я здесь с тобой, правда?

— Лале…

— Гита, перестань.

— Ты расскажешь мне, что с тобой случилось? Где ты был?

— Нет. — Лале качает головой. — Я вернулся и сейчас я с тобой. Главное, о чем я говорил тебе много раз, что мы покинем это место и заживем свободной жизнью. Верь мне, Гита.

— Я верю.

Лале нравятся эти слова.

— Однажды ты скажешь мне эти два маленьких слова в других обстоятельствах. Перед раввином, в окружении наших родных и друзей.

Посмеиваясь, Гита на миг склоняет голову ему на плечо, и они направляются к воротам женского лагеря.

* * *

Когда Лале возвращается к своему бараку, к нему подходят два юноши.

— Ты татуировщик?

— Кто спрашивает?

— Мы слышали, ты можешь достать дополнительный паек.

— Тот, кто говорил это, ошибался.

— Мы заплатим, — говорит один, разжимая сомкнутый кулак и показывая маленький, но отличный бриллиант.

Лале скрежещет зубами.

— Давай бери. Если сможешь достать нам что-нибудь, в долгу не останемся.

— Из какого вы блока?

— Из девятого.

Сколько жизней у кошки?

* * *

На следующее утро Лале бродит у главных ворот с портфелем в руке. Дважды к нему подходят эсэсовцы.

— Политотдел, — говорит он оба раза, и его оставляют в покое.

Однако он тревожится больше обычного. От шеренги мужчин, входящих в лагерь, отделяются Виктор с Юрием и тепло приветствуют Лале.

— Надо ли интересоваться, где ты был? — спрашивает Виктор.

— Лучше не надо, — отвечает Лале.

— Снова займешься бизнесом?

— Не так, как раньше. Сокращаю. Только немного дополнительной еды, если сумеете, и никакого нейлона.

— Конечно. С возвращением! — воодушевленно произносит Виктор.

Лале протягивает руку, Виктор берет ее, и бриллиант переходит из ладони в ладонь.

— Первый взнос. Увидимся завтра?

— До завтра.

Юрий поднимает глаза.

— Приятно видеть тебя снова, — тихо говорит он.

— И мне приятно, Юрий. Повзрослел?

— Угу, пожалуй, да.