— Что?
— Ты — татуировщик, и это все, что я могу сказать, слава богу. Замещавший тебя евнух не подходит.
— Хустек разрешает мне вернуться к этой работе?
— Ничего подобного. Он не хотел, чтобы тебя вернули, он хотел, чтобы тебя пристрелили. Это у Шварцхубера на тебя другие планы.
— Мне надо достать хотя бы немного шоколада для Силки.
— Татуировщик, прекрати! За тобой теперь будут очень пристально следить. А сейчас пойдем, отведу тебя на работу.
Пока они выходят из каморки, Лале говорит:
— Простите, что не смог достать для вас нейлоновые чулки. Я уже начал хлопотать, но все сорвалось.
— Мм, ну, по крайней мере, ты пытался. Так или иначе, я больше не встречаюсь с этой девушкой. Она меня бросила.
— Грустно это слышать. Надеюсь, это не из-за моих советов.
— Вряд ли. Просто она встретила кого-то из своего городка. Черт, из своей страны!
Лале собирается сказать что-то еще, но потом передумывает. Барецки выводит его из блока на территорию, куда прибыл грузовик, и начинается отбор. Он улыбается про себя при виде работающего иглой Леона. Барецки отходит в сторону, а Лале приближается к Леону сзади:
— Помощь нужна?
Леон оборачивается и, опрокинув бутылочку с чернилами, хватает Лале за руку. В порыве радости энергично трясет ее:
— Как здорово увидеть тебя снова!
— Поверь, так хорошо вернуться назад. Как дела?
— Достало сидеть здесь. Со мной все в порядке. Хорошо, что ты вернулся.
— Тогда давай примемся за дело. Похоже, порядочно народа прислали.
— Гита знает, что ты вырвался?
— Наверное, да. Это ее подруга Силка меня вызволила.
— Та, которая…
— Да. Попытаюсь увидеться с ними завтра. Дай мне проколку. А то еще отправят меня туда, где я уже побывал.
Леон протягивает Лале проколку, а потом шарит в портфеле в поисках другой. Вместе они начинают работу, нанося номера новым обитателям Биркенау.
* * *
На следующий день, ближе к вечеру, Лале ждет у администрации, когда девушки закончат работу. Дана и Гита не видят его, пока он не встает прямо перед ними, загораживая им дорогу. Лишь через несколько мгновений до них доходит. Обе девушки бросаются ему на шею и крепко обнимают его. Дана плачет. У Гиты ни слезинки. Лале высвобождается и берет каждую за руку.
— Вы все такие же красавицы, — говорит он им.
Гита свободной рукой хлопает его по плечу:
— Я думала, ты погиб. Снова. Думала, никогда тебя больше не увижу.
— Я тоже, — говорит Дана.
— А я не погиб. Благодаря тебе и Силке я жив. Теперь я здесь с вами, где и должен быть.
— Но… — плачет Гита.
Лале притягивает ее к себе и не отпускает. Дана целует его в щеку.
— Оставляю вас одних. Так здорово видеть тебя, Лале. Я думала, Гита умрет от горя, если ты не вернешься.
— Спасибо, Дана, — говорит Лале. — Ты хороший друг нам обоим.
Она уходит с улыбкой на лице.






