ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Основанный на реальных событиях жизни Людвига (Лале) Соколова, роман Хезер Моррис является свидетельством человеческого духа и силы любви, способной расцветать даже в самых темных местах. И трудно... Татуировщик из Освенцима Хезер Моррис Heather Morris THE TATTOOIST OF AUSCHWITZ Copyright © Heather Morris, 2018 All rights reserved Серия «Азбука-бестселлер» © И. В. Иванченко, перевод, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019 Издательство АЗБУКА® * * * Он пытается оценить габариты своей тюрьмы. Ширина вагона примерно два с половиной метра. Но ему не виден конец вагона, и он не в состоянии прикинуть длину. Вглядываясь в бесчисленные подскакивающие головы, он пытается сосчитать своих попутчиков, но в конечном итоге отказывается от этой затеи. Он не знает, сколько всего вагонов в составе. У него болят ноги и спина. Лицо чешется. Щетина напоминает, что он не мылся и не брился уже два дня, с тех пор как их посадили в вагоны. В душу закрадывается тревога. Когда соседи пытаются втянуть его в разговор, он подбадривает их, стараясь обратить страх в надежду. Мы попали в дерьмо, но давайте постараемся не захлебнуться в нем. Он слышит произнесенные вполголоса оскорбительные замечания по поводу своей внешности и манер. Обвинения в происхождении из высших слоев общества. — А теперь смотри, куда тебя это завело. Он пытается не придавать значения этим словам и с улыбкой встречает пристальные взгляды. Некоторые толкают его, когда он проходит мимо. Приходится самому отвоевывать себе место. — Как ты можешь быть таким спокойным? — говорит сосед. — У них винтовки. Эти подонки наставили на нас винтовки и загнали в эту… эту скотовозку. — Я тоже не этого ждал, — улыбается ему Лале. — Куда, по-твоему, мы едем? — Не имеет значения. Просто помни: мы сейчас здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности. — Но что, если… — Никаких

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что?

— Ты — татуировщик, и это все, что я могу сказать, слава богу. Замещавший тебя евнух не подходит.

— Хустек разрешает мне вернуться к этой работе?

— Ничего подобного. Он не хотел, чтобы тебя вернули, он хотел, чтобы тебя пристрелили. Это у Шварцхубера на тебя другие планы.

— Мне надо достать хотя бы немного шоколада для Силки.

— Татуировщик, прекрати! За тобой теперь будут очень пристально следить. А сейчас пойдем, отведу тебя на работу.

Пока они выходят из каморки, Лале говорит:

— Простите, что не смог достать для вас нейлоновые чулки. Я уже начал хлопотать, но все сорвалось.

— Мм, ну, по крайней мере, ты пытался. Так или иначе, я больше не встречаюсь с этой девушкой. Она меня бросила.

— Грустно это слышать. Надеюсь, это не из-за моих советов.

— Вряд ли. Просто она встретила кого-то из своего городка. Черт, из своей страны!

Лале собирается сказать что-то еще, но потом передумывает. Барецки выводит его из блока на территорию, куда прибыл грузовик, и начинается отбор. Он улыбается про себя при виде работающего иглой Леона. Барецки отходит в сторону, а Лале приближается к Леону сзади:

— Помощь нужна?

Леон оборачивается и, опрокинув бутылочку с чернилами, хватает Лале за руку. В порыве радости энергично трясет ее:

— Как здорово увидеть тебя снова!

— Поверь, так хорошо вернуться назад. Как дела?

— Достало сидеть здесь. Со мной все в порядке. Хорошо, что ты вернулся.

— Тогда давай примемся за дело. Похоже, порядочно народа прислали.

— Гита знает, что ты вырвался?

— Наверное, да. Это ее подруга Силка меня вызволила.

— Та, которая…

— Да. Попытаюсь увидеться с ними завтра. Дай мне проколку. А то еще отправят меня туда, где я уже побывал.

Леон протягивает Лале проколку, а потом шарит в портфеле в поисках другой. Вместе они начинают работу, нанося номера новым обитателям Биркенау.

* * *

На следующий день, ближе к вечеру, Лале ждет у администрации, когда девушки закончат работу. Дана и Гита не видят его, пока он не встает прямо перед ними, загораживая им дорогу. Лишь через несколько мгновений до них доходит. Обе девушки бросаются ему на шею и крепко обнимают его. Дана плачет. У Гиты ни слезинки. Лале высвобождается и берет каждую за руку.

— Вы все такие же красавицы, — говорит он им.

Гита свободной рукой хлопает его по плечу:

— Я думала, ты погиб. Снова. Думала, никогда тебя больше не увижу.

— Я тоже, — говорит Дана.

— А я не погиб. Благодаря тебе и Силке я жив. Теперь я здесь с вами, где и должен быть.

— Но… — плачет Гита.

Лале притягивает ее к себе и не отпускает. Дана целует его в щеку.

— Оставляю вас одних. Так здорово видеть тебя, Лале. Я думала, Гита умрет от горя, если ты не вернешься.

— Спасибо, Дана, — говорит Лале. — Ты хороший друг нам обоим.

Она уходит с улыбкой на лице.