Изобразив на лице подобие улыбки, она взяла цветы и сунула нос в букет. Он ничем не пах. Сирена чуть было не совершила ошибку и не сказала, что не надо было их покупать, но не стала его огорчать.
– Ты меня портишь, – сказала она, когда он принес вазу.
– Ты этого заслуживаешь.
Все, что она сегодня сделала хорошего, – так это оторвала его от работы и заставила возиться с аккумулятором.
– Это мне следовало дарить тебе цветы. – Они стояли слишком далеко друг от друга, но в то же время и слишком близко. – После всего, что ты для меня сделал…
– Это ничто по сравнению с тем, что сделала ты.
Сирена замолчала. Рис закипел, и она с облегчением отвернулась к плите, сняла кастрюльку с конфорки. Грейндж подошел поближе и стал наблдать, как она аккуратно снимает пену. Она никогда не думала, что его может так интересовать кулинария.
– Мне надо было позвонить тебе.
– Зачем? Я и так знала, когда ты придешь. Ошиблась всего на несколько минут.
– Я не про сегодня. – Он взял кастрюльку у нее из рук и поставил на включенную конфорку. – Раньше. Чтобы поблагодарить.
– О! – Сирена понимала, что это не самый умный ответ, но что еще можно было сказать, пока она не поняла, о чем идет речь? – За то, что ты сделала для дяди с тетей.
Такое заявление возмутило и обрадовало Сирену. Пока она старалась примирить эти противоположные чувства, Грейндж обхватил ее руками за талию и привлек к себе.
– Они… Они замечательные люди, и я их люблю, – пробормотала Сирена.
– Я тоже. Только иногда я об этом забываю.
Сирена все еще не понимала, в какую сторону может повернуться разговор, но сейчас, когда их с Грейнджем разделяли дюймы, а не футы, это не имело значения. Она попыталась вспомнить, что чувствовала, когда не могла решить, сообщать ли Грейнджу о своем приезде. Но не сумела. Потому что Грейндж улыбался.
Человек, который умел так улыбаться, заслуживал поцелуя.
Человек, который умел так целовать, заслуживал награды.
Он прижался губами к ее губам, и от этого прикосновения по всему ее телу начал расходиться жар. Сначала она ощутила его в голове, потом в шее, руках, груди, потом… Значит, он знал, как ей трудно ему противиться, значит, он взял верх. Ну и что?
Она не могла понять, кто сделал движение, от которого их тела соединились воедино, – он или она. Когда-нибудь она спросит его об этом. Когда-нибудь она посадит свои эмоции под замок и сможет изучить его реакции.
Когда-нибудь.
Он запустил пальцы в ее волосы, крепко прижал ее к себе – так, что она не могла шевельнуться.
Она и не пыталась сопротивляться.
Что-то было сказано о благодарности, о любви к родственникам…
Она подумает об этом завтра.
Его пальцы уже оставили ее волосы и теперь расстегивали пуговицы блузки, тянулись к застежке бюстгальтера.
Кастрюлька с рисом снова закипела.






