ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Самоубийство пациента психиатрической больницы не произвело на бывалого сотрудника полиции Павла Серёжина особого впечатления. Немного любопытства вызвало творчество больного — тетрадка с текстом ф... Боец Алексей Наст «Это было время повсеместного процветания. Каждый житель планеты и народы в целом гордились своей человеческой природой. Не было войн и катаклизмов. Уровень жизни достиг небывалых высот. Самые неразвитые страны ежегодно убыстряли свой экономический рост, внося посильную лепту в бурный расцвет цивилизации. Несколько веков подряд земля приносила небывалые урожаи, мораль и нравственность совершенно вытеснили звериное из людских душ. Впоследствии то время стали называть Эрой благоденствия… И никто не мог представить на пороге Эпохи процветания, что причиной небывалого толчка в истории человечества станет возрождение одного северного государства, возрождение тем более неожиданное, что современники начала подъема изнывали от безысходности, ожидая полнейший коллапс. Страна дышала на ладан. Временная стабилизация представлялась именно временной. Тут и там раздавались пророчества о дальнейшем распаде уже распавшегося. Народ мучился в тисках экономической катастрофы, политики занимались преступным сколачиваем личных состояний и вывозом их за рубеж, бандиты, опираясь на коррупцию органов власти и правопорядка, творили насилие, насаждая беспредел во всем. Некогда великий суперэтнос умирал… В те дни, когда Мировое Зло готовило последний удар, дабы установить свой звериный порядок на бессильной и почти покорной планете, явился Боец. Он осознал, что явился…» Сережин захлопнул общую тетрадь с замусоленными страницами, еще раз окинул взглядом палату — серые стены, кровать, тумбочка, большое окно с разбитым стеклом, выпиленная огромная дыра в решетке. Оглянулся на медсестру — худенькую, с плотно сжатым ртом. Наверное, красивую, но сейчас, в белом халате и белой косынке,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сначала займемся следами других… Идем отсюда.

На «копейке» дяди Гены они вернулись в центр.

— Ну, отдыхайте, ребятишки! — пожелал им дед и отправился к вокзалу на свой непростой промысел извозчика.

Павел заметил музей города и предложил Маше сравнить его с тем, в котором они уже побывали, — с краеведческим.

Музей города мало чем отличался от краеведческого, только залов было больше. Сразу, в первом зале, как всегда принято в музеях подобного плана, вдоль стен лежали кости мамонтов и дубины древних пещерных варнаков, какие обитали здесь в незапамятные времена. Маше понравилось, что в музее было прохладно… Продвигаясь дальше, обнаружили костюмы шаманов и бубны. Видимо, это был следующий виток эволюции. Сразу после шаманов располагался зал, заставленный искусными чучелами местных животных: волков, оленей, медведей и лисиц, плюс обязательная мелочевка, обитающая в любом месте: воробьи, синицы, мыши, крысы. Также были представлены образцы рыб и бабочек.

— Мух, комаров и мошки не хватает, — заметил Павел, улыбнувшись. — Данные товарищи — основные обитатели этих мест.

— Их не нужно в музей. Ты их встретишь на улице в полном объеме, — заверила его Маша.

Было видно, что культурная жизнь, то есть посещение музеев — пыльных хранилищ старых вещей, ей была скучна.

— Лучше бы в кино пошли, — сказала она прямо, невнимательно осматривая экспонаты.

— Смотреть американскую чушь? Голливудские поделки?

— Да.

Павел не стал продолжать тему. Далее осмотр проходил в молчаливом режиме.

В следующем зале стены покрывали фотографии ветеранов Великой Отечественной войны, а на полу валялись трофейные немецкие знамена, на специальных стендах располагались образцы стрелкового оружия той страшной войны.

«Странно, что знамена еще не выкупили», — удивился Павел, ведь грязный бизнес на раритетах Второй мировой приносил торговцам изрядную прибыль, сравнимую иногда с торговлей наркотиками. Тут же подумал: «Или директор музея истинный подвижник своего дела, или настоящие знамена уже давным-давно продали, а здесь дешевая имитация». Павел поддел ногой одно — видно, что старое… Неужели настоящее?

— Паша! Ты где? Что там застрял? Иди сюда! — позвала Маша.

Венцом экспозиции, собранной и открытой для обозрения золотой поры процветания, являлся следующий зал.

— Павел! Смотри! Это наше детство! — Маша радостно крутнулась, выставив руки в стороны. — Это СССР! Как недавно и как давно это было!

— Маша, СССР твоим детством быть не может никак! Это нонсенс!

Но Маша была настроена романтически:

— Я так много слышала о том времени от своих родителей, что я тоже считаю его своим временем и СССР считаю своим государством, своей великой империей!

И она рассмеялась, мило и восторженно. Любовь и обожание переполняли Павла.