Это его девушка! Это его женщина! И она станет матерью его детей! Провидению было угодно, чтобы они встретились, и встретились вот так, в сложной, тяжелой миссии, когда каждый день, каждый час, каждая минута — это проверка родившихся чувств!
Зал процветающего социализма был наполнен макетами грандиозных промышленных сооружений, воздвигнутых страной и народом в вековой тайге при Леониде Ильиче Брежневе и отданных в лихие девяностые и пустые двухтысячные запросто так проходимцам и ворам, аферистам, людям без чести и совести, именуемым ныне «промышленной элитой». Но они воры и никогда от этого не отмоются. А вор должен сидеть в тюрьме, как говорил Глеб Жеглов из знаменитого фильма «Место встречи изменить нельзя», про банду «Черная кошка». Воры должны сидеть в тюрьме… И если Кремль захочет, они будут сидеть… Но пока людям Кремля не до коррупции, у них какие-то свои, загадочные дела…
После музея отправились обедать.
Зашли в столовую известной общепитовской сети. Было людно, так как обеденный перерыв у всех клерков и служащих приходился на один и тот же час.
Павел даже удивился, узрев такое нашествие: — Однако!
Павел взял себе солянку с тремя видами копченого мяса и черными маслинами со сметаной, два хлеба — белый и черный, на второе полпорции картофельного пюре, полпорции тушеной капусты, две ложки зеленого консервированного горошка, грибной соус, соль и перец в порционных пакетиках, стакан компота из сухофруктов.
Маша была скромнее.
На первое — окрошка со сметаной. Хлеба — ноль. На второе — длинная сосиска в натуральной оболочке, к ней острый соус с ароматными травами. Холодный вишневый компот с ягодами и — не удержалась — один блинчик.
Павел, стоя в очереди у кассы, посмотрел на Машу с сомнением, кивнув на ее поднос с тем, чем она собиралась питать свой организм:
— А хлеб?
— Мне нельзя!
— Ты и так худющая! Одни кости! — вскрикнул Павел, неожиданно для себя громко и чересчур возмущенно. Тут же стушевался (люди сзади и спереди!). Миролюбиво пояснил риторическим вопросом: — Думаешь, кожа да кости — это так красиво? Сейчас представление о женской красоте меняется в пользу нормальных соотношений.
Очереди их разговор на повышенных тонах не понравился. Стали оглядываться с немым осуждением и проверять «пропорции» Маши строгими взглядами.
— Ты этим наешься? — зашептал Павел.
Маша была непреклонна:
— Наемся. Я вот сомневаюсь, что ты наешься тем, что на твоем подносе… Ладно, возьмешь у меня!
Павел тихонько рассмеялся:
— Убью!
Маша рассмеялась в ответ:
— Кто кого убьет — это большой вопрос!
И они опять тихонько рассмеялись.
Подошла их очередь, и кассир мгновенно рассчитал их. Они застыли в неуверенности, обозревая столовую и ища свободный столик. Ага! Был один, с грудой неубранной посуды.






