ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У них нет собственных ИМЕН – их называют «Все-встали», «Все-вышли», «Идите-сюда», а слово «мама» для них – ПУСТОЙ набор звуков. Они не плачут, потому что слезы не вызовут сочувствия, а повлекут за... Я – Сания Диана Владимировна Машкова © Машкова Д., 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * Разлучение матери и ребенка, с одной стороны, повышало благосостояние государства и семьи, а с другой – планомерно разрушало благополучие последней. С выходом женщин на работу резко увеличилось число разводов. Отцы, отделенные новой системой жизни от собственных детей – отстранение от родов, отсутствие отношений с ребенком, потеря роли защитника и кормильца, – перестали видеть свои задачи. Женщины научились обходиться без них. Параллельно произошел распад «большой семьи». Молодые матери лишились поддержки не только отцов своих детей, но и многочисленных родственников – бабушек и дедушек, мам и пап, младших братьев и сестер. Семья перестала жить одним домом, распределившись по квартирам-ячейкам. Неадекватные нагрузки на работающую в двух-трех местах одинокую (иногда даже при наличии мужа) мать стали приводить к необратимым последствиям. На сцену явилась так называемая «отсутствующая мать» – морально и физически истощенная женщина, которая не в состоянии обеспечить теплого эмоционального контакта со своими детьми. И тогда малыши стали «луковым горем», «наказаньем», «тяжким крестом»… Примерно у половины нынешних взрослых людей (ученые называют цифру 45 %) в детстве была «ненадежная привязанность» с родителями. Как следствие, они столкнулись с проблемами со здоровьем, отношениями, жизнестойкостью, целеполаганием или уверенностью в своем будущем. Но это еще полбеды. Вторая, самая увесистая ее половина состоит в том, что люди, лишенные «надежной привязанности» в младенчестве, как правило, неосознанно воспроизводят нарушенную модель и в собственной семье, со своими детьми.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вот увидишь!

Я еще ничего не успела понять, а она уже развернула бурную деятельность. Прожужжала этому Ване обо мне все уши. И за неделю до того, как выходить в питомник на работу, мне в «ВКонтакте» пишет Ваня:

«Привет, Сания! Я – Ваня. Но ты, наверное, обо мне все уже знаешь».

Слово за слово, мы стали переписываться. Обменивались названиями книг, обсуждали прочитанное. Выяснилось, что я прочитала гораздо больше, чем он, – то, что у него было в списке на ближайшее будущее, я уже сто лет назад прочла. И потом, как я ему ни напишу: «Что ты делаешь?» – он отвечал: «Читаю». Наверстывал, наверное. На почве книг мы с ним и продолжали общение.

И вот вечером седьмого марта мне звонит новый начальник и говорит: «Завтра тебе на работу. Тебя встретит Ваня». Мы с Ваней договорились, что поедем из Москвы в питомник вместе, на электричке. Условились встретиться в третьем вагоне, в определенное время. В общем, я села в нужный вагон, сделала несколько шагов по салону и тут увидела Ваню – сразу его узнала. И хотя не видела до этого ни одной его фотографии, сразу же поняла: «Это он!» А следом моментально проскочило несколько мыслей: «Настоящий мужик. Умный. Порядочный. Не предаст». Просто я каким-то седьмым чувством поняла, что он внутренне похож на мужа Эс-ланды Борисовны. Я же часто бывала у них в гостях, видела, как родители и дети общаются между собой, как муж относится к жене.

Наблюдения за их отношениями стали для меня главной школой семейной жизни. Постепенно в голове сложился образ семьи и, главное, мужа, будущего отца моих детей. Сильный и надежный мужчина, который будет защищать и беречь. Это для меня было самым важным.

Я села напротив Вани. Он, конечно, тоже меня узнал.

– Привет!

А дальше мы ехали и молчали. У меня был ступор, я ни слова не могла произнести. И Ваня, наверное, тоже стеснялся. Сидим оба такие скромные, тихие. Так мы и прибыли на работу. А там началоооось, он побежал в одну сторону, я – в другую.

Первое время я его не видела вообще. Меня закрутила работа – в апреле стали привозить растения, готовились к сезону. Все это нужно было промаркировать, расставить, выдержать инспекцию начальников. Одному не нравилось, как дерево стоит. Приходилось все переставлять заново. Другому – как подписано. Заново писала. Зато для меня как для будущего ландшафтного дизайнера это была отличная практика – я за пару месяцев выучила весь огромный ассортимент. А с Ваней мы пересекались лишь изредка в обеденные перерывы.

– Как дела? – спрашивал он.

– Все хорошо, – отвечала я.

– Ты не промокла?

– Нет, все в порядке.

Это единственное, что мы друг другу говорили. В питомнике была очень высокая влажность, растения постоянно поливали, ноги в воде, вот он и беспокоился.