ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У них нет собственных ИМЕН – их называют «Все-встали», «Все-вышли», «Идите-сюда», а слово «мама» для них – ПУСТОЙ набор звуков. Они не плачут, потому что слезы не вызовут сочувствия, а повлекут за... Я – Сания Диана Владимировна Машкова © Машкова Д., 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * Разлучение матери и ребенка, с одной стороны, повышало благосостояние государства и семьи, а с другой – планомерно разрушало благополучие последней. С выходом женщин на работу резко увеличилось число разводов. Отцы, отделенные новой системой жизни от собственных детей – отстранение от родов, отсутствие отношений с ребенком, потеря роли защитника и кормильца, – перестали видеть свои задачи. Женщины научились обходиться без них. Параллельно произошел распад «большой семьи». Молодые матери лишились поддержки не только отцов своих детей, но и многочисленных родственников – бабушек и дедушек, мам и пап, младших братьев и сестер. Семья перестала жить одним домом, распределившись по квартирам-ячейкам. Неадекватные нагрузки на работающую в двух-трех местах одинокую (иногда даже при наличии мужа) мать стали приводить к необратимым последствиям. На сцену явилась так называемая «отсутствующая мать» – морально и физически истощенная женщина, которая не в состоянии обеспечить теплого эмоционального контакта со своими детьми. И тогда малыши стали «луковым горем», «наказаньем», «тяжким крестом»… Примерно у половины нынешних взрослых людей (ученые называют цифру 45 %) в детстве была «ненадежная привязанность» с родителями. Как следствие, они столкнулись с проблемами со здоровьем, отношениями, жизнестойкостью, целеполаганием или уверенностью в своем будущем. Но это еще полбеды. Вторая, самая увесистая ее половина состоит в том, что люди, лишенные «надежной привязанности» в младенчестве, как правило, неосознанно воспроизводят нарушенную модель и в собственной семье, со своими детьми.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Пойдем к шефу, – потащил он меня, – сейчас все решим!

Но поскольку бизнес был семейным, услышали мы только одно: «Я уважаю мнение своей жены и поддерживаю ее решение». Ваня вышел разочарованный. «Я, – говорит, – хотел как лучше». Ну да. «А получилось как всегда», – подумала я, хотя и не стала произносить этого вслух.

В итоге я отработала неделю. Ушла в отпуск, о котором заранее договаривалась, и поехала в Крым. Потом еще на неделю отправилась в лагерь с детьми. Приезжаю после этого в питомник, а мне уже выдают расчет. Я с огромным удовольствием сдала свою форменную футболку и попрощалась с Ваней. Он, конечно, расстроился, думал, я на работе весь день с ним проведу. Поговорим. Но мне хотелось как можно скорее уехать домой.

Ваня приехал в Москву в свой первый же выходной – пригласил меня на прогулку на ВДНХ. Романтики было хоть отбавляй – мы с ним в итоге заблудились. У меня с ориентацией в пространстве беда, и Ваня Москву не знает совсем. Но ничего, вышли потом к метро. И так, в его выходные, гуляли потом очень долго. Ни за руки не держались, ничего. Просто ходили и разговаривали. У меня не было влюбленности, не выросли крылья за спиной. Мною руководил здравый смысл: «Нормальный мужик, надо брать. Лучше я не найду». Это именно так звучало в моей голове. Обычный расчет, чистая логика. И я ходила на свидания, как на работу: «Надо. Человек ждет». А вот Ваня влюбился по уши. Он признавался мне в этом и каждый раз с нетерпением ждал встречи. Но вел себя очень деликатно: не торопил, ждал, когда я сама буду готова к развитию событий. А я очень стеснительная, мне понадобилось немало времени, чтобы к нему привыкнуть. Меня разговорить – не то что взять за руку – было практически невозможно. Он, бедный, не мог дождаться ни одного ответа, кроме короткого «да» или обрывочного «нет». Но нужно отдать Ване должное – терпение у него оказалось ангельское.

И вот однажды – так вышло – я пригласила его к себе домой. Мы в тот день гуляли допоздна, возвращаться в питомник – Ваня жил при нем в общежитии для сотрудников – уже не было смысла. И я предложила переночевать у меня. Он вошел, огляделся и с порога спрашивает:

– Сания, а где у тебя второй диван?

– Какой второй диван? – рассмеялась я: таким нелепым мне показался его вопрос.

– Ну, тот, на котором я буду спать.

– Разложим этот, – говорю, а сама давлюсь от смеха, – он огромный. И по разным концам будем спать.

– Ну ладно. – Он тогда на все соглашался, лишь бы быть рядом.

В ту ночь мы так и легли – по разные стороны дивана. Ваня попытался как-то это исправить.

– Сания, – прошептал он, – ты чего так далеко?

– Ты вообще хотел спать на другом диване, – отрезала я, – так что молчи!

Он не обиделся. Мы посмеялись вместе, и все на этом закончилось.