– Поразительно, как люди откровенны с тем, кто готов их слушать. Сейлора никто не принимал всерьез. Никто, кроме Томми Роота. А потом – меня.
– Почему ты не уничтожил письма?
Отец ничего не сказал, но Вероника и так знала ответ. Он не уничтожил письма по той же причине, по какой запер комнаты мамы и Билли и сохранил там все в неприкосновенности. И по той же причине он не смог избавиться от машины Роота.
– Потому что когда-то они были важны маме, – пробормотала она. – Потому что они – частица ее жизни.
Несколько секунд было тихо. Слышался только стук капель и позвякиванье «ветерка». Вероника теперь знала все до единой трагические подробности, которые, одна за другой, складывались в целое.
Превращались в следы на заснеженном льду, ведущие к черной воде.
– Вот почему она покончила с собой. Потому что ее старший брат ради нее убил не просто невиновного, а… – Она не могла принудить себя произнести эти слова вслух.
Убил того, кого она любила. Убил отца ее ребенка.
Отец снова поднял глаза. Его взгляд переполняла такая боль, что у Вероники едва не разорвалось сердце.
– Где… – До чего хриплый у нее голос… – Где Билли, папа?
Отец не ответил – только отвернулся и опять стал смотреть на розы. Розовые цветы окутывали их своим ароматом, закрывали от мира. И вдруг Вероника увидела перед собой другие розы – белые. На маминой могиле, на секретере и на письменном столе Билли.
Вероника медленно поднялась, забрала у отца письма… Она увидела его здесь же, в розарии, чуть больше недели назад, но теперь ей казалось, что это было ужасно давно. Вероника вспомнила, какое выражение появилось у отца на лице, когда она застала его врасплох. Удивление и страх.
Тщательно разрыхленный белоснежный гравий под большим кустом в углу… Белые розы изумительной красоты. Почти такие же красивые, как «магдалена», только поменьше. Вероника присела на корточки, заглянула под куст, увидела на земле латунную табличку. Пять маленьких букв, при виде которых лед у нее в груди навсегда сменился темной водой.
Билли
Вероника услышала, как скрипнули петли калитки, услышала шаги и позвякиванье ключей на поясе с кобурой. Она недавно звонила Маттиасу. Не просила его приехать, вообще ни о чем не просила. И все же он приехал.
Брат встал рядом, положил руку ей на плечо. Вероника, не глядя, протянула ему письма. Он взял их, сжал ее пальцы, но ничего не сказал.
Снова звякнул «ветерок», на этот раз громче. Печальный металлический звук, пролившийся на розарий.
– Он все время был здесь, – прошептала Вероника. – А мы его не нашли.
– Ты нашла, – тихо ответил Маттиас. – Ты нашла его, Вера.
Она взглянула вверх, встретилась с братом глазами. В его взгляде не было злости, не было упрека. Только печаль. И любовь.
Вероника прикрыла его руку своей, сжала.






