ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никто не расскажет вам правду о ведьмах. Церковь будет проповедовать истину священного огня и вред еретического учения, а обычные люди открестятся от истины и поплотнее закроют ставни на ночь. Лишь не... © Тулиша Я., 2020 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 Он едва не подскочил на месте, но, сдержавшись, лишь указал широкой ладонью на стул перед собой. Стражники грубо пнули заключенного, и тот почти на ощупь отыскал сидение. Натан впервые видел его так близко. Стражники и инквизиторы хорошо над ним поработали, на мужчине не осталось живого места. Это был еще даже не мужчина, его лицо дышало юностью и энергией. Серые глаза из-под густых бровей смотрели настороженно и враждебно, Адам явно готов был оценить опасность и моментально на нее среагировать. Волосы темного цвета, как мог судить Натан, но здесь могла возникнуть ошибка: человек, проведший больше двух месяцев в подземелье, мог утратить первоначальный облик, испачкавшись в земле и грязи. И действительно, все его лицо и руки, выглядывающие из-под порванной рубахи, были покрыты засохшей кровью и пылью, которая ложилась на кожу слоями. Подбородок и щеки покрывала бесформенно отросшая борода. Натан испытал некоторое отвращение, оценив, в каком положении держали этого человека. Но в нем возникло еще какое-то чувство. Восхищение, быть может. Несмотря на два месяца истязаний и пыток, исхудавшее тело и от усталости ввалившиеся глаза, Адам был прекрасен. Натан задумчиво потер лысину и сложил руки перед собой. – Мы будем за дверью, если понадобимся, – произнес один из стражников и, проверив железные оковы на пленнике, покинул помещение. Второй последовал за ним, и в комнате повисла тишина. Натан неожиданно осознал, что ужасно переживает и не знает, с чего начать. Как вообще вести беседу с таким человеком? Раньше он общался с преступниками, которым были предъявлены серьезные обвинения, но впервые пред ним предстал с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спонтанно, без особых указаний он попался стражам за помощь маленькой ведьме. Я не знал, была ли это моя сестра или просто какая-то девчонка. Я был уверен лишь в одном: Рафаэль знал о нашем разговоре в трактире и не мог доставить мне удовольствие знать, что отец живет.

Когда его вели на плаху, он взглянул на меня в последний раз. В его взгляде я не увидел укора или вины, там ничего не было. Он покорялся смерти. Он был старик. Я дернулся в его сторону, но властная рука Рафаэля преградила мне путь. Он посмотрел на меня с упрямой решимостью, и я не решился больше сделать ни шага. В конце концов, моему отцу доставалась почти безболезненная смерть. Чего еще можно желать в старости?

Стальной топор, блеснув на солнце, опустился на несчастную шею, послышался хруст костей, брызнула кровь. Отрубленная голова упала с плахи и покатилась по дороге. Лицо залила алая жидкость, но единственный глаз оставался чист. Он смотрел прямо на меня, пустой, мертвый, не глаз моего отца. Меня передернуло, и я отвернулся. Я еще никогда не отворачивался на казнях.

* * *

Стояла жаркая ночь июня. Прошло несколько недель со смерти отца, я уже практически перестал о нем думать. Должно быть, мне полагалось чувствовать боль от утраты или хотя бы грусть, хоть что-нибудь. Но, видимо, когда убиваешь такое количество людей, смерти близкого человека недостаточно, чтобы пробудить тебя к жизни. Да и к тому же мы с отцом уже давно не были друг другу дороги.

Рафаэль наблюдал за мной все время, я чувствовал его ястребиный взгляд повсюду, каждое слово, произнесенное мной, подвергалось проверке, мне приходилось думать над каждым движением, каждым действием. Он приказал мне чаще ходить на проповеди в Круг. В этот раз я решил послушаться его. Страх говорил во мне, а долгое отсутствие Надии подвергало опасности мой разум вновь. Поэтому мне оставалось только согласиться на уговоры Рафаэля.

К тому времени я почти месяц не посещал подземелье. Здесь ничего не изменилось. Все те же мокрые холодные каменные стены, крысы, шныряющие под ногами, и затхлый запах. Здесь не было жизни, живыми заключенные выходили отсюда только для смерти, и облегчение читалось в их глазах.

Отчего-то в тот день там почти никого не было. Не знаю, как я оказался в крыле для заключенных. Я искал Надию. Она молчала и не показывалась.

Пустые грязные клетки, омытые чужой кровью, разевали на меня свои пасти. Открытые решетки чернели узкими проходами. Вдалеке я услышал крики. Мне не хотелось слушать, я уже развернулся, чтобы уйти. Но призрак перегородил мне узкий проход. Надия смотрела на меня виновато и в то же время требовательно. Я не хотел ее слушать, дрожь пробежала по моей спине. Мне захотелось оказаться далеко-далеко и от этого места, и от женских криков, и от взгляда мертвой ведьмы.