ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Никто не расскажет вам правду о ведьмах. Церковь будет проповедовать истину священного огня и вред еретического учения, а обычные люди открестятся от истины и поплотнее закроют ставни на ночь. Лишь не... © Тулиша Я., 2020 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 Он едва не подскочил на месте, но, сдержавшись, лишь указал широкой ладонью на стул перед собой. Стражники грубо пнули заключенного, и тот почти на ощупь отыскал сидение. Натан впервые видел его так близко. Стражники и инквизиторы хорошо над ним поработали, на мужчине не осталось живого места. Это был еще даже не мужчина, его лицо дышало юностью и энергией. Серые глаза из-под густых бровей смотрели настороженно и враждебно, Адам явно готов был оценить опасность и моментально на нее среагировать. Волосы темного цвета, как мог судить Натан, но здесь могла возникнуть ошибка: человек, проведший больше двух месяцев в подземелье, мог утратить первоначальный облик, испачкавшись в земле и грязи. И действительно, все его лицо и руки, выглядывающие из-под порванной рубахи, были покрыты засохшей кровью и пылью, которая ложилась на кожу слоями. Подбородок и щеки покрывала бесформенно отросшая борода. Натан испытал некоторое отвращение, оценив, в каком положении держали этого человека. Но в нем возникло еще какое-то чувство. Восхищение, быть может. Несмотря на два месяца истязаний и пыток, исхудавшее тело и от усталости ввалившиеся глаза, Адам был прекрасен. Натан задумчиво потер лысину и сложил руки перед собой. – Мы будем за дверью, если понадобимся, – произнес один из стражников и, проверив железные оковы на пленнике, покинул помещение. Второй последовал за ним, и в комнате повисла тишина. Натан неожиданно осознал, что ужасно переживает и не знает, с чего начать. Как вообще вести беседу с таким человеком? Раньше он общался с преступниками, которым были предъявлены серьезные обвинения, но впервые пред ним предстал с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Единственное окно было зашторено пыльным гобеленом, вокруг были зажжены свечи, их пламя дергалось от едва уловимого ветерка. Кровати, как я ни озирался, найти не смог – лишь небольшой матрац на полу да подстеленное под него сено. Я вопросительно взглянул на Рафаэля, забыв о всякой осторожности.

– Святой отец…

Он ответил мне проницательным взглядом из-под кустистых бровей, но промолчал. Я долго стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать или сделать, чтобы не показаться неучтивым.

– Мне доложили, что ты пропускаешь проповеди. – Его густой, тяжелый голос, словно тягучая сметана, прозвучал почти нежно, с укором.

– Я не мог прийти в Круг, отец… Я был на охоте.

– Оставьте эти детские названия, Адам. – Он отмахнулся от моих слов, как от надоедливой мухи. – Называйте вещи своими именами. Охоты и Круга не существует, все это вы придумали только для того, чтобы оправдать свои действия.

Я продолжал смотреть в пол, понимая, что если хоть на мгновение встречусь с его взглядом, то не смогу противиться его воле.

– Вы должны понять, Адам: того, что мы делаем, не нужно стыдиться. Мы исполняем волю Божью, мы избавляем мир, который Он нам доверил, от тварей, не желающих подчиняться Им же установленным правилам.

Ярость захлестнула меня. Впервые за все эти годы безумный, слепой гнев пробудился во мне. Казалось, я готов был броситься на Рафаэля и задушить, загрызть его. Я поднял голову и в это же мгновение почувствовал легкое прикосновение призрачной ладошки к моей руке. Злость прошла.

Рафаэль усмехнулся, словно только этого и ждал. Я понял потом свою ошибку, но было поздно. Отец прекрасно знал, что я уже давно не убиваю ведьм и никакие пытки не заставят меня сознаться в этом. Ему нужно было лишь подтверждение, мой гнев, который я ему любезно предоставил.

– Мне нужно… спуститься… спуститься в подземелье, – бормотал я в ужасе и пятился к двери.

Мне не хватило смелости больше смотреть ему в глаза. Присутствие Надии, которое, казалось, должно было придать мне сил, наоборот, отрезвило. Я не знал, почему она сдержала меня. Возможно, покончи я с ним тогда, ничего бы не случилось. Никому не пришлось бы страдать. Но нам всегда дорого приходится платить за свои ошибки. И я заплатил.

Вместо того чтобы идти в подземелье, я переоделся и снова сбежал в город. Одна из таверн, моя любимая, приняла меня как родного. У входа одноглазый седой старик с грязной повязкой на лице тоскливо играл на дудочке.

Я сел за самый дальний стол, заказав себе кружку эля, и думал о том, как теперь вернуться в церковь. Рафаэль прекрасно знает, что я открыл правду, что я вышел из-под его власти. Легкая смерть ждала меня в лучшем случае, если же нет… Тогда долгое и упорное перевоспитание. Любого можно вернуть на истинную сторону. Нужно лишь хорошо постараться.