Хотя, может и не задержит.
Бежать было некуда, отсюда, со второго этажа начинался коридор, который был до потолка завален разным хламом, либо разбирать, на что уйдёт дня три, либо прыгать в окно, к подельникам того, что приближается.
Я стоял спиной к нему, не видя пути к бегству, и дрожал. Правая рука сжатая до боли, прижимала к груди клюв. Шаги всё ближе.
— Ну, — раздался позади хриплый голос, — чего ты, моя хорошая, дрожишь? Иди сюда, дядя с тобой поиграет.
Я медленно начал оборачиваться.
Часто приходилось слышать, как убийца отрицает, что контролировал себя во время убийства. «Ничего не помню, отключился, а потом пришёл в себя, а вокруг все мёртвые». И вроде даже не виноват он, это как будто другой сделал. А теперь то же самое случилось со мной. Мозг послушно убрал из памяти момент удара. Когда я снова включился, мужик лежал на полу, под ним растекалось пятно крови, а мой клюв был по самый обух воткнут ему под ключицу. Глаза его были широко раскрыты, рот открывался и закрывался, но сказать что-то он не мог. Я дрожащей рукой сжал рукоятку клюва и попытался выдернуть. Получилось, из тела умирающего бандита кровь хлынула уже фонтаном, он мелко задрожал, как я только что, а потом его глаза остекленели, навечно уставившись в бетонный потолок.
Одной проблемой меньше, осталось ещё три. Я огляделся в поисках решения. Организм, пребывая в ужасе, каким-то чудом сохранил способность здраво мыслить. Арбалет свой он оставил друзьям, зато на поясе у него была кобура с пистолетом. Я расстегнул её и достал оружие. Так, «Макаров», кажется, восемь патронов в обойме. Есть запасная, но перезарядить не успею. Вот предохранитель, патрон дослать в ствол. Теперь точно выстрелит. Восемь патронов, промахиваться нельзя, убьют.
Руки дрожали невыносимо. Что я за человек? Умереть так не боюсь, как убить. Убил ведь одного, чего теперь? Небеса не рухнули. Я открыл рот широко и сделал несколько глубоких вдохов, выгоняя из крови адреналин. Стало немного легче. Крепко сжав пистолет двумя руками, я спустился вниз по лестнице, стараясь топать погромче, чтобы сойти за их приятеля. Удалось дойти до самого выхода, когда в проход просунулся ещё один уголовник и тем же хриплым прокуренным голосом спросил:
— Ты долго там?
В него я попал, точно в лоб, пуля оставила небольшое отверстие, он начал падать, но я успел, спрятавшись за него, выстрелить снова. Второй тоже умер быстро, он стоял совсем рядом, пуля пробила шею, попав в кадык. А вот последний, который стоял дальше всех, умирать не хотел. Первая пуля ударила в плечо, вторая в бок, — пистолет кидало немилосердно, — третья поцарапала шею, я пытался целиться в корпус, но и туда попасть было трудно, четвёртая пробила грудь, но с краю, вряд ли смертельно. Он упал, но продолжал шевелиться.






