Объект следует мимо библиотеки Кавендиша к Музыкальной школе. Отбой.
— Синий-семь, говорит Меддлар. Встреча прошла согласно плану, объект выведен из себя, весь в слезах. Красному-три продолжить наблюдение в Музыкальной школе. Отбой.
«Либо они — живые существа, а я плод воображения, либо я живое существо, а они — фантазия».
Эндриан прочитал кучу книг и знал, что на самом-то деле ничем от других не отличается. И все же у кого еще змеи извиваются в животе, как у него? Кто бежит рядом с ним в таком же отчаянии? Кто еще будет помнить это мгновение и все мгновения, подобные этому, до конца своих дней? Никто. Они сидят за своими партами, помышляя о регби и ланче. Он не такой, как они, и потому одинок.
Первый этаж Музыкальной школы занимали маленькие классы для практических занятий. Эндриан, бредя по коридору, слышал, как за дверьми упражняются ученики. Виолончель подпихивала по воде протестующего лебедя Сен-Санса. Следом труба выпукивала «Слава пребудет с Тобой».
[18]
А в третьем от конца классе Эндриан увидел сквозь стеклянную дверь Картрайта, небезуспешно справлявшегося с бетховенским менуэтом.
Рок всегда ведет себя именно так. В школе было шестьсот учеников, и хотя Эндриан выступил нынче в путь, чтобы перехватить Картрайта и подстроить якобы случайную встречу, — расписание его Эндриан знал наизусть, — он все равно питал уверенность в том, что частота их случайных столкновений значительно превышает естественную.
Судя по всему, Картрайт был в классе один. Эндриан толкнул дверь и вошел.
— Привет, — произнес он, — не останавливайся, у тебя хорошо получается.
— По-моему, ужасно, — сказал Картрайт. — Никак не добьюсь беглости левой руки.
— Я слышал совсем другое, — ответил Эндриан, и его тут же охватило желание откусить себе язык.
Вот он здесь, наедине с Картрайтом, чьи волосы даже сейчас взметает льющийся в окно солнечный свет, с Картрайтом, которого он любит всей душой и существом, и единственные слова, какие у него нашлись, это «я слышал совсем другое». Господи, да что же это с ним? С не меньшим успехом он мог гаркнуть голосом Эрика Моркэмби:
[19]
«На это ответа не существует» — и потрепать Картрайта по щеке.
— М-м, у тебя официальный урок?
— Да нет, мне через полчаса сдавать экзамен за третий класс, вот и решил поупражняться. По крайней мере, избавился от двух уроков математики.
— Повезло.
«Повезло»? Ну чистый Оскар Уайльд.
— Что ж, тогда я, пожалуй, не стану тебе мешать.
Отлично, Эндриан, блестяще. Мастерски сказано. «Тогда я, пожалуй, не стану тебе мешать». Измени один только слог, и вся эта изящная сентенция рухнет.
— Ладно, — сказал Картрайт и повернулся к инструменту.
— Ладно, будь здоров. Удачи!
Эндриан закрыл за собой дверь. О Боже. О божественный Боже.
И он пустился в горестный обратный путь к школьным классам.






