Причина была в надвигающихся сумерках.
Он свернул с бывшего ТТК и поехал вдоль железной дороги на север, постепенно отклоняясь к западу.
Минут через десять рев двигателя начали перекрывать протяжные стоны с методично нарастающей частотой. Звуки повторялись и, очевидно, их источник располагался очень далеко, но для человеческого стона, они были слишком выверенными и сильными, особенно на низких и высоких частотах.
Пустовалов в это время как раз проезжал мимо заправки с покосившейся стелой «Лукойла», гадая, какая улица теперь под ним – бывшая Шереметьевская, или один из проездов Марьиной Рощи.
Его раздражал этот однообразный, математически выверенный стон, будто созданный каким-то чудовищным медиаконтроллером. Но настоящая причина раздражения заключалась в том, что Пустовалов смертельно устал. Он откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за кубическим серым зданием вдали. Вне широких трасс-колец, он передвигался именно так – выбирал себе ориентир и двигался к нему.
Но на этом отрезке привычную статику мертвого мира, нарушило движение. Металлическая опора ЛЭП на пустыре за хозяйственными постройками накренилась и с глухим ударом рухнула в снег, издав в конце падения звонкий высекающий звук.
Пустовалов отметил странность совпадения конца жизни опоры с моментом его появления и тотчас забыл о ней, снова сконцентрировавшись на кубическом здании. Однако движение справа опять привлекло его.
Пустовалов перевел взгляд и нахмурился: металлическая опора снова накренилась и рухнула в снег, с тем же высекающим звуком. Пустовалов поглядел в сторону пустыря. Может он не заметил второй опоры? Вездеход продолжал медленно двигаться, а он выглядывал в правое окно, пытаясь увидеть за постройками следы рухнувших опор. Но там, куда он смотрел, почему-то находилась теперь стела «Лукойла». Не успел он сориентироваться, как очередное движение заставило его повернуть голову и увидеть ту же самую падающую опору, разумеется, с теми же самыми звуками.
Мозг привычно искал объяснение, хотя слабый голос внутри убеждал просто не обращать на это внимания – мало ли он видел «чудес» последнее время.
Опора ЛЭП тем временем продолжала появляться и падать. Казалось, он ехал по какому-то дьявольскому кругу. Он уже раз двадцать видел падение проклятой опоры ЛЭП, а серый кубический дом вдали ни на метр не приближался.
Пустовалов остановил вездеход, не заглушая двигателя. Спрыгнул в снег. Посмотрел на опору. Она неподвижно стояла, слегка накренившись в сторону будущего падения. Медленно выдохнув, он двинулся вперед, не спуская с опоры глаз.
В какое-то мгновение она начала крениться – Пустовалов услышал скрип, которого неслышно было в кабине, а затем уже знакомые звуки повторились, но в более громком исполнении.






