Опора рухнула у него на глазах. Он даже увидел взлетевшие над постройками брызги снега. Пустовалов ощутил странное беспокойство в груди, но не успел толком удивиться, как уперся в заднюю дверь вездехода.
Тряхнув головой, он шагнул назад. Да, вездеход, который он оставил позади, теперь стоял перед ним. Пустовалов оглянулся и увидел разбегающееся снежное море со скалами построек и сереющим небом. Прямо к нему возникая в дали, по пустынной дороге вела колея вездехода.
Несмотря на странность в происходящем все же угадывалась какая-то логика – Пустовалов начинал кое-что понимать. Он забрался в кабину, заметив, что никаких следов перед вездеходом не было. И опора ЛЭП разумеется, стояла на месте – слегка накренившись.
Пустовалов повернул все четыре колесные пары до упора и поехал «крабом» в левую сторону. Опора рухнула. Пустовалов вернулся на прежнюю линию, и поехал направо. «Выросшая» справа опора снова упала. Он экспериментировал так еще несколько раз. Пробовал даже ехать напрямую к постройкам и неизменно опора ЛЭП поднималась, а его самого отбрасывало на десять метров назад. Со временем он начал замечать и другие детали – исчезающий и вновь возникавший снег на красном козырьке перед опорой, разбивающееся стекло фрамуги одной из построек, следы от колес вездехода.
Окончательно убедившись в невозможности двигаться дальше, Пустовалов развернул вездеход и направился к Марьиной Роще. Он чувствовал себя таким же разбитым как в день перемещения с Дашей в десятый блок.
За считанные минуты ночь сменила день. Единственным источником света теперь оставались только фары вездехода. Ехать становилось опасно – он мог заблудиться в Москве, как бы нелепо это не звучало.
Пустовалов решил добраться хотя бы до Садового кольца, чтобы сохранить шанс вернуться к ангару, если с вездеходом что-то случится. Но сначала ему требовался сон. Потом он подумает о месте, в котором оказался, и об остальном, включая главное – о тех, кто остался в бункере и о том, что ему делать.
Обратный путь был долог, Пустовалов заблудился, выбрав неправильный ориентир.
Однажды из-за спины через вездеход наискосок прошла тонкая сиреневая стенка и, искрясь по снегу бесконечной линией, побежала дальше, очерчивая силуэты московских построек. Благодаря темноте и простору, ему открылся ее подлинный масштаб – бескрайняя плоскость шла сквозь небо и землю, изредка осыпаясь вдалеке искрами при столкновении с каким-нибудь мостом или небоскребом.
На этот раз Пустовалов хорошо разглядел две яркие точки в небе плывущие навстречу плоскости. Они походили на огни самолета, но двигались гораздо быстрее. За ними тончайшей золотой нитью мерцала дуга, а вот Луну он не увидел, хотя всю небесную ширь занимала жемчужная россыпь холодных звезд.






