ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пятеро незнакомцев спешат на последний поезд метро. Один торопится покинуть страну. Второй бежит от полиции. Третий пытается оттолкнуться от дна. Четвертая убегает от прошлого. А пятая – от самой с... Метро Иван Прохоров Пролог Июнь 1991 года. За 30 лет до… Подперев щеки кулачками, Саша наблюдал за крохотной птичкой, прыгавшей по толстой ветке за окном. Повадками птичка напоминала воробья, но сияла на солнце как настоящий попугай, переливаясь диковинным пепельно-ржавым оперением. Раздув красную грудку, она затрясла огненным хвостом, превратив его в крохотное пламя. – Го-ри-хвост-ка, – тихо проговорил Саша, не догадываясь даже, что точно угадал ее название. Птица будто услышала его, посмотрела на него боком, по-птичьи и, задрав белолобую головку, выдала в вечерний зной знакомый тревожный перелив. Так вот кто будил его по утрам. Чувствуя обнаженными коленями холод батареи, Саша сидел на тумбочке, придвинутой к подоконнику, словно затаившийся охотник, но предметом его интереса была отнюдь не птица. Он ждал, когда затихнут шаги в коридоре. На его беду шаги затихли прямо за его спиной. – Ты что! – Прозвенел возмущенный голосок. Мальчик мгновенно обернулся. За кроватями, в дверном проеме стояла девочка. На пухлых щеках горел матерый загар, в округлившихся карих глазах сияло заходящее солнце. – Тебе нельзя его надевать! – Почему? – Саша проследил за ее возмущенным взглядом и тронул перебинтованными пальцами тесемку под подбородком. – Это только для тех, у кого день рождения! По правде говоря, ему самому это не нравилось. Полчаса назад Ирина Петровна вручила ему дурацкий колпак из цветной бумаги, велела надеть и идти на спортплощадку. Сегодняшняя суббота оказалась богатой на дни рождения. Во всем лагере сразу у троих, включая Сашу. Ему достался самый потрёпанный колпак, обклеенный выцветшей розовой бумагой и усеянный почерневшими от времени серебряными блестками. – У меня сег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Почему? Почему? – Повторял Пустовалов, хотя уже понимал, почему.

– Так здесь все устроено.

– И что… что с вами будет?

– А ты не знаешь? – Спросил светловолосый. – Напомни ему, Вадюха.

Темноволосый оценивающе посмотрел на Пустовалова, а затем сказал:

– Ты же все это видел, Саня. Там был такой яркий свет. Я знаю, сейчас тебе кажется, что это продолжалось вечность, но нет. Шесть часов сорок три минуты, четырнадцать целых, двести шестнадцать тысячных секунд.

– А я, – сказал светловолосый, – хочешь узнать, что было со мной? Ты ведь не видел, потому что ушел. Ушел, – повторил парень мечтательно, – какое сладкое слово. Знаешь, как я хотел тогда уйти вместе с тобой в тот ночной дождь. Знаешь, что бы я отдал за это? Я бы отдал все. Я бы отдал тебе даже свою жизнь, но только тебе. Так ты хочешь узнать?

Пустовалов смотрел на него в ужасе и в этот момент, когда взрослая версия его мертвого друга улыбнулась, огромная рука черного великана схватила его, а другая рука схватила второго мертвого друга.

Пустовалов задрал голову. Великан был огромен и худ, его руки и ноги – просто скопление черного тумана, но они были неестественно, непропорционально длинны. Верхняя часть великана, начиная от груди, пропадала во мраке наверху. Разрывая нити гирлянд над катком под всеобщий визг, он опустился на колено перед Пустоваловым и тот увидел его огромную продолговатую голову, размером с вездеход. Он был в шляпе – явственные очертания полей и котелка – такие носили в советском союзе. Полы скрывали лицо, хотя великан целиком состоял из черноты. Кроме двух ярких кусочков, зажатых в каждом кулаке.

Великан начал поднимать голову, открывая свое лицо, и Пустовалов ощутил такой нечеловеческий ужас, какой испытывал лишь однажды. Он закричал, дернулся вперед, больно ударившись животом о руль вездехода и проснулся.

Глава 79

Ноги окоченели, он их не чувствовал, но лицо было мокрым от пота. За стеклами – мрак, никаких огней, только две голубоватые точки в небе.

Пустовалов вздохнул, осознавая, что увидел кошмар – самый худший кошмар в своей жизни. Он только сейчас понял, что кошмар делает таким только реалистичность страха, и этот страх все еще стучал в груди, заставляя дрожать.

По привычке, Пустовалов замер и прислушался. Все же что-то было не так. Рука медленно потянулась к винтовке. Вторая – к дверной ручке. Открыв бесшумно дверь, он увидел прямо под ней огромные следы на снегу. Цепочка странных квадратных следов тянулась в обе стороны вдоль вездехода. Пустовалов заметил, что следы наползали друг на друга, имели разнонаправленную выволоку, и «топтались» перед дверью, что означало только одно – кто-то не раз прошелся в обе стороны или возможно вокруг вездехода и глядел через окно на спящего Пустовалова.