ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В этой теме я вообще дремучий. Просто всем в этом доме было бы легче, если бы Аня ночевала рядом с ребёнком. Этого я не озвучиваю ни вслух, ни письменно, потому что со стороны прозвучит как обвинение, а я не хочу нагнетать.

«Понял, дальше разберусь сам», — пишу, отстукивая буквы по виртуальной клавиатуре.

Дочь с грохотом роняет поезд на пол и, зевнув, кладёт голову мне на плечо. Я выдыхаю, прижимая её к себе. Волосы щекочут шею, от неё вкусно пахнет молоком и детским шампунем.

Есть изменения, к которым я был не готов, но это не значит, что не втянусь. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.

«Если что-то не выходит — имеет смысл попросить помощи у мамы. Это не страшно. Она уже ночевала с Алисой», — приходит совет, к которому я прибегну только в самом крайнем случае.

«Спасибо, обойдусь».

«Можешь мягко погладить дочку по спине и спеть ей колыбельную на ушко. Девочки любят внимание и ласку, Бессонов. Даже самые маленькие. Ты, как более опытный, должен это понимать».

«Ок, учту».

Аня печатает и стирает. Похоже, передумывает язвить надо мной. Несмотря на короткую вспышку, настроение у неё приподнятое. Возможно, фильм оказался удачным. А может, и само свидание.

Мы заканчиваем переписку и прощаемся уже до завтра.

58

58

Анна

Мы с Пашей встаем раньше всех в доме, чтобы к моменту, когда проснётся дочь, успеть украсить гостиную и надуть шары.

Помимо тех, что парят под потолком, я купила ещё около сотни обычных. Их нужно надувать специальным насосом, который мы нашли в родительском гараже.

Сидя напротив Паши — сонная, в одной пижаме и с небрежным пучком на голове, именно сегодня я ловлю такие флешбеки, как никогда прежде.

Воспоминания ярко врезаются в память. Они терзают. Душат радостью и грустью одновременно.

Это сейчас некоторые эпизоды вызывают снисходительную улыбку или лёгкую иронию, а тогда казалось, что если Алиса Павловна не перестанет плакать — наступит конец света. Как минимум.

Помню сложности с кормлением. Колики. Бессонные ночи и бесконечные попытки угадать, чего она хочет. Есть, спать или просто на руки. Походы к педиатру. Попытки совместить работу и материнство. Слёзы, нервные срывы. И всё же ту уставшую и растерянную, но по-своему счастливую версию себя я вспоминаю с тихим трепетом в груди.

— Паш, подай, пожалуйста, скотч, — прошу я, забираясь по стремянке, чтобы доклеить на стену буквы.

Отложив насос, он поднимается с дивана и подходит ко мне, протягивая скотч. Подойти приходится, переступая через шары. Их уже повсюду слишком… много. Но Алиска обожает играть с ними, поэтому я не захотела ограничиваться малым количеством.

Его взгляд, уже не в первый раз за это утро, резко съезжает с моего лица вниз — к груди, оставляя на коже следы, как от ожогов.

Паша разглядывает перемены, о которых я недавно ему рассказала.