ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На мне шёлковая майка без бюстгальтера и короткие шорты. Щёки мгновенно вспыхивают. Это так… по-мужски. Оценивать молча, без комментариев. Но при этом будто разбирая тебя по деталям.

За три месяца отсутствия Бессонова я успела соскучиться по самому факту его присутствия рядом. Порой казалось, что Паша остыл к Алиске. Что уже не чувствует того, что раньше связывало их так крепко.

Иногда складывалось впечатление, что закрытый проект — это всего лишь повод не прилетать. Не знаю…

Тем более родственники вовсю твердили, что каждому мужчине проще на расстоянии. Что не стоило его отпускать. Не стоило искать оправдания и облегчать ему жизнь.

Но, поскольку никто из них не знал настоящих причин нашего расставания, потому что я ни с кем этим не делилась, о своём решении я не жалею.

Поначалу было непросто. Даже с поддержкой близких и помощью няни. Трудности были не физические, а скорее моральные. Но окончательную черту я провела после прилёта Марины к Паше. Хватило пары сторис, чтобы заблокировать её и отписаться.

Последнее, что я увидела — как они завтракают в уютной кафешке на набережной. Я узнала его часы на кожаном ремешке. Это стало точкой невозврата. И одновременно началом чего-то нового, где я наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Тем не менее всё это не отменяет моего желания сохранить связь между отцом и дочерью. Мне стало легче, когда я увидела, что Паша по-прежнему любит Алиску. Относится к ней по-особенному.

— Спасибо, — говорю я, отводя взгляд.

К первому дню рождения дочери я начала готовиться задолго. Примерно за полтора месяца. Монтировала видео, сама клеила большую цифру «один», вырезала гирлянды, заказывала анимацию, сладкий стол и ещё кучу мелочей.

Отмечать мы решили у свёкров. У них просторный первый этаж, как раз подходящий для праздника. Должна приехать кейтеринговая компании, подтянутся гости. Я насчитала около двадцати человек, включая моих приёмных родителей, Катюшу, крестных и пару мам с детьми, с которыми мы обычно гуляем во дворе.

— Кажется, в прошлом году снега было меньше, — произносит Паша, остановившись у окна и сунув руки в карманы.

Я провожу взглядом по его высокой, подтянутой фигуре, пока никто не видит. За эти два дня он стал каким-то непривычно собранным, а ещё слишком серьёзным и молчаливым. В основном говорю я. О дочери, конечно. Теперь она наше единственное связующее звено.

— Нет.

— Вылетело из головы, — Паша пожимает плечами и поворачивается ко мне, немного застав врасплох.

Я смотрю на линию его рта, а потом в глаза. Несмотря на внешнее спокойствие, они не голубые, а тёмные и бурлящие. Даже слишком.

— В прошлом году было снежно и холодно, — отвечаю я, мысленно возвращаясь назад. — Зато к выписке потеплело.