ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В растерянности я отступаю на шаг, а потом набираю полную грудь воздуха и всё же делаю шаг вперёд, касаясь его щеки губами. Мимолетно, в знак благодарности.

Чувствую, как Андрей чуть напрягается, словно не ожидал, но всё же мягко обхватывает меня за шею ладонью без малейшей попытки задержать.

Со своей дочерью я его, разумеется, не знакомила. Но это не значит, что мне неприятно, что он помнит о её дне рождения.

Приятно. Очень.

Я разворачиваюсь и собираюсь перебежать дорогу, но мимо меня на приличной скорости проносится машина свёкра.

До меня доходит, что за рулём был Паша, только когда я открываю ворота и вижу его фигуру, склонившуюся над багажником. Ещё я замечаю два букета. Один побольше, другой поменьше.

Издалека сложно определить сорт, но, пожалуй, это пионовидные розы. А ещё мне кажется, что один из букетов предназначен мне. Чисто по логике…

Пока я закрываю ворота, Бессонов уже уходит на задний двор. Мы не пересекаемся в доме, когда я поднимаюсь на второй этаж. Ни на лестнице, ни даже в детской. Хотя я жду свои цветы.

Когда начинают съезжаться гости, я спускаюсь вместе с Алисой.

Мы обе в нарядных нежно-розовых платьях. У нас одинаковый фасон, такой себе фэмили-лук, но вместо пышной юбки у меня приталенное миди с разрезом сбоку. Скажем так, более взрослая версия.

Среди первых гостей появляются Лика с Антоном. Антон сразу находит Пашу, и они быстро завязывают разговор.

Я наблюдаю за ним через весь зал, параллельно курируя официантов, которые сервируют стол. Несмотря на гору дел, ловлю себя на том, что по-прежнему жду свои цветы. Жду даже тогда, когда за последним гостем закрывается дверь и начинается фотосессия.

Мысль о том, что цветы могли передарить Юлии Владимировне, я отметаю. Их просто нет. Дочкины стоят в вазе на барной стойке, а моих нет.

Паша располагается в самом центре фотозоны рядом со мной и Алисой. Он в белой футболке-поло и джинсах. Меня слегка потряхивает, когда я передаю ему дочь, а фотограф просит нас встать чуть ближе друг к другу.

Я чувствую, как волоски на его руках щекочут мою кожу. Мир на секунду сужается до запаха его одеколона и знакомого ритма дыхания. Стабильного, в отличие от моего. Наверное, слишком стабильного и до чертиков раздражающего своей сдержанностью.

— Тебе помочь с чем-нибудь? — спрашивает Лика, дёргая меня за локоть, когда фотосессия подходит к концу.

Я натягиваю на лицо улыбку.

С началом беременности подруга заметно похорошела. Черты лица стали мягче, а фигура женственнее. Я была первой, кто предложил купить тест, и первой, кто узнал новость, потому что Лика делала его у меня дома.

— Нет, не нужно, — трясу головой. — Садись за стол, а я схожу в кладовку за сервировочными ложками.