Колючий взгляд впивается мне в спину, пока я суечусь даже тогда, когда в этом нет никакой необходимости. То включаю музыку, то убавляю обогрев пола. Хочется обернуться и спросить: где мои цветы? Я-то знаю, что они были, но доказать этого, увы, не могу.
Алиса ведёт себя прелестно. Не капризничает, ест, играет с детьми. Когда кто-то из родственников берёт её на руки, тянется с радостью. Вообще она у нас общительная девочка. Очень жизнерадостная и отзывчивая…
Следующим пунктом по плану идёт видеоролик, который я монтировала днями и ночами. Он собран из множества разных моментов. Чтобы его посмотреть, я задёргиваю шторы, выключаю свет в гостиной и включаю телевизор.
Мне не нужно поворачивать голову, чтобы ощутить, как тот самый колючий взгляд с противоположного конца стола прожигает щёку.
Не знаю, что сейчас приходит Паше в голову и почему он так пристально смотрит, но в моей — роятся самые разные мысли. От простых до слишком сложных. Например, что этот ролик делала не я, а если и я, то с помощью кого-то.
На экране мелькают кадры. Первая неосознанная улыбка в роддоме, купание в ванной, лепет, перевороты со спины на живот и обратно, смех, ползки, шаги… К моменту титров глаза предательски щиплет, а в горле першит, поэтому я включаю свет и выскальзываю на веранду, чтобы немного прийти в себя.
Здесь градусов на десять прохладнее, чем в доме. Я растираю плечи, вдыхаю свежий воздух и пытаюсь выровнять дыхание, пока изнутри доносятся аплодисменты и смех.
Несмотря на все усилия собраться и вернуться к гостям, я никак не могу поверить в то, что этот год пролетел так быстро. Будто кто-то просто перемотал плёнку в ускоренном режиме от первого крика в роддоме до сегодняшнего дня.
— Аня…
Услышав, как кто-то из персонала окликает меня, я уже почти возвращаюсь в дом, но краем глаза замечаю у бака на заднем дворе охапку цветов. Те самые пионовидные розы, перевязанные лентой.
Я замираю в движении, в мыслях, в логике.
Свекры сортируют мусор, поэтому у них есть несколько контейнеров для бумаги, пластика и стекла. Сортированный мусор часто забирают разные машины в разные дни. Именно сейчас у контейнера с бумагой возится немолодой мужчина в оранжевом жилете, собираясь забрать целый, просто отложенный в сторону… мой букет.
Я бросаюсь к нему прямо в платье и туфлях, выбегая на улицу.
— Извините, это моё, — почти вырываю цветы из рук сотрудника обслуживающей компании.
— Мне сказали отнести их на общую мусорку, — пожимает плечами мужчина. — Но я хотел передарить их жене.
— Я заберу, — упрямо тяну букет к себе. — Просто… пожалуйста, отдайте.
Во время небольшой потасовки я успеваю уколоться о шипы. Уже отогреваясь на кухне и разворачивая упаковку, смахиваю тыльной стороной ладони подступившие слёзы, но не от боли, а, скорее, от обиды.






