ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Колючий взгляд впивается мне в спину, пока я суечусь даже тогда, когда в этом нет никакой необходимости. То включаю музыку, то убавляю обогрев пола. Хочется обернуться и спросить: где мои цветы? Я-то знаю, что они были, но доказать этого, увы, не могу.

Алиса ведёт себя прелестно. Не капризничает, ест, играет с детьми. Когда кто-то из родственников берёт её на руки, тянется с радостью. Вообще она у нас общительная девочка. Очень жизнерадостная и отзывчивая…

Следующим пунктом по плану идёт видеоролик, который я монтировала днями и ночами. Он собран из множества разных моментов. Чтобы его посмотреть, я задёргиваю шторы, выключаю свет в гостиной и включаю телевизор.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы ощутить, как тот самый колючий взгляд с противоположного конца стола прожигает щёку.

Не знаю, что сейчас приходит Паше в голову и почему он так пристально смотрит, но в моей — роятся самые разные мысли. От простых до слишком сложных. Например, что этот ролик делала не я, а если и я, то с помощью кого-то.

На экране мелькают кадры. Первая неосознанная улыбка в роддоме, купание в ванной, лепет, перевороты со спины на живот и обратно, смех, ползки, шаги… К моменту титров глаза предательски щиплет, а в горле першит, поэтому я включаю свет и выскальзываю на веранду, чтобы немного прийти в себя.

Здесь градусов на десять прохладнее, чем в доме. Я растираю плечи, вдыхаю свежий воздух и пытаюсь выровнять дыхание, пока изнутри доносятся аплодисменты и смех.

Несмотря на все усилия собраться и вернуться к гостям, я никак не могу поверить в то, что этот год пролетел так быстро. Будто кто-то просто перемотал плёнку в ускоренном режиме от первого крика в роддоме до сегодняшнего дня.

— Аня…

Услышав, как кто-то из персонала окликает меня, я уже почти возвращаюсь в дом, но краем глаза замечаю у бака на заднем дворе охапку цветов. Те самые пионовидные розы, перевязанные лентой.

Я замираю в движении, в мыслях, в логике.

Свекры сортируют мусор, поэтому у них есть несколько контейнеров для бумаги, пластика и стекла. Сортированный мусор часто забирают разные машины в разные дни. Именно сейчас у контейнера с бумагой возится немолодой мужчина в оранжевом жилете, собираясь забрать целый, просто отложенный в сторону… мой букет.

Я бросаюсь к нему прямо в платье и туфлях, выбегая на улицу.

— Извините, это моё, — почти вырываю цветы из рук сотрудника обслуживающей компании.

— Мне сказали отнести их на общую мусорку, — пожимает плечами мужчина. — Но я хотел передарить их жене.

— Я заберу, — упрямо тяну букет к себе. — Просто… пожалуйста, отдайте.

Во время небольшой потасовки я успеваю уколоться о шипы. Уже отогреваясь на кухне и разворачивая упаковку, смахиваю тыльной стороной ладони подступившие слёзы, но не от боли, а, скорее, от обиды.