ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

— Пашка такой хороший муж и отец для Алиски, — восхищается Марина, когда мы остаёмся вдвоём. — Кто бы мог подумать. И подгузники меняет, и укладывает спать, и купает. Я обрываю поток её восторгов одним махом. Слишком долго это жило внутри меня. ... — Муж он только по документам, Марин. Мы не живём как пара. Просто… сожительствуем. — В смысле? Вы же… семья. — Это не кризис, не подумай. Так было с самого начала. Мы так договорились. Потому что история одной переписки привела к непредсказуемым последствиям. Становится чуть легче, когда я наконец произношу это вслух, без необходимости притворяться. Когда девичьи посиделки подходят к концу и Марина собирается домой, из детской выходит Паша. Я оборачиваюсь, скрещиваю руки на груди и спокойно прошу: — Отвези, пожалуйста, Марину домой, если тебе несложно. Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом. До нашей свадьбы Паша был влюблён в Марину. Тогда он думал, что горячие сообщения, которыми мы обменивались, были написаны от её имени. Я не должна была играть в эту игру… Но когда опомнилась, было уже поздно. — Не сложно, — коротко бросает он, подхватывает ключи от машины и кивает Марине: — Поехали.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кажется, в тепле они ожили — поднялись, расправились и теперь благоухают на всю комнату.

Опустив Алиску на пол, я подхожу к тумбе, открываю камеру и касаюсь кончиками пальцев нежно-розовых лепестков.

Недолго думая, отправляю снимок Паше. Этот поступок чисто импульсивный, и я прекрасно это осознаю.

«Спасибо за цветы. Они чудесные», — пишу, прикрепляя сообщение к фотографии.

Паша не в сети. Судя по горящим внизу фарам, он всё ещё разговаривает с Антоном на улице.

Решив не ждать ответа, я подхватываю Алиску и несу её в ванную. Так, сама того не планируя, прихожу к выводу задержаться у Бессоновых до утра, хотя Андрею говорила обратное.

Похоже, от переизбытка впечатлений за день дочери не нравится буквально всё, что бы я ни делала. Ни как раздеваю, ни как усаживаю в ванну. Не нравится ни вода, ни резиновые динозавры, ни пена. Под крик, от которого звенит в барабанных перепонках, я кутаю её в полотенце с капюшоном и отправляюсь переодевать в пижаму.

Иногда мне приходится вести себя терпеливо, хотя внутри всё бурлит. Иногда я использую разные дыхательные техники, чтобы не поддаваться раздражению. Пожалуй, в этом и заключается главный урок материнства. Прокачивать нервную систему.

Смахиваю волосы со лба, пытаясь поймать Алису Павловну на кровати и надеть ей подгузник. Со штанами возникает загвоздка, потому что я отвлекаюсь, заметив вспыхнувший экран телефона.

«Не понимаю, о чём ты», — приходит уведомление от отца моей дочери.

Ясно.

Если он хотел выставить меня дурой, то у него этого не выйдет. Щёки пылают, а пальцы подрагивают от нетерпения, пока я набираю ответ:

«Чтобы вручить букет, совсем не обязательно было устраивать такие многоходовки, как ты. Мне, между прочим, пришлось буквально отбивать его у мужика, который вывозит мусор».

«Просто не стал дублировать жест».

«А когда-то ты уверял, что у тебя нет комплексов», — с улыбкой набираю я.

Преградив дорогу убегающей от меня Алиске, чувствую, как сердце переходит на галоп. Прежде чем отбросить телефон на кровать, замечаю входящий звонок от Андрея и новое сообщение от Паши:

«У меня нет комплексов. Я зайду?»

61

61

Паша появляется в детской почти сразу после того, как я отвечаю ему «да».

Да, ему можно войти.

Разумеется, можно. Ради этого я здесь и осталась.

Здоровая атмосфера между родителями, даже если они больше не вместе — это лучшее, что можно дать ребёнку. И я сделаю всё, чтобы её сохранить. Буду поддерживать, питать, взращивать. Чтобы дочка никогда не росла между двух огней и всегда чувствовала себя в безопасности.

До того как Паша успевает появиться, я бросаю взгляд в зеркало.

На мне всё ещё нарядное платье и украшения. Волосы ровные, гладкие, блестящие. Не понимаю, что именно в этом его раздражает и почему он порой смотрит на меня, как на незнакомку. Но мне нравится.