ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А знаешь, что самое ужасное? Мне не жаль. Не жаль, что он пропал.

Она резко остановилась и повернулась ко мне. В её глазах читался вызов и страх одновременно.

– Я – чудовище? Нормальные люди должны плакать, рыдать, звонить всем знакомым, да? А у меня внутри… пусто. И тихо. Как будто тяжёлую дверь закрыли, и наконец стихло.

Вопрос повис в холодном воздухе, острый и беззащитный. Я не видел в её лице ни капли притворства – только усталое недоумение от собственных чувств.

– Нет, – ответил я твёрже, чем ожидал сам. – Не чудовище. Ты… настоящая. Я сам порой испытываю лёгкую радость там, где нормальные люди должны сопереживать…

Она не ответила, но её плечи, поднятые к ушам от холода и напряжения, чуть опустились. Мы снова пошли.

– Ты на гитаре… невероятно играешь, – сменил я тему, желая увести её от тёмных вод. – Откуда? Сама научилась?

На её губах тронулась тень чего-то, почти похожего на улыбку.

– Мама… мама когда-то играла. Пока не бросила. Говорила, струны режут пальцы, а песни – душу. Оставила гитару, как забытую игрушку. Я её отнесла к себе, чтобы не пылилась.

Неожиданно её рука, холодная, но такая приятная, нащупала мою. Просунула пальцы между моими – милый и очень доверительный хват. Моё сердце стукнуло где-то в горле.

– Холодно, – просто сказала она, не глядя на меня.

Мы шли так ещё несколько минут, и мир вокруг казался чуть менее враждебным. Тишину нарушила Ева, спросив осторожно:

– А твои родители не будут против, что ты так поздно? Может, мне и тебя до дома проводить, кавалер?

Я замялся на секунду, подбирая слова.

– Не будут. Их… нет уже. Погибли в аварии полтора года назад.

Она резко остановилась, и в темноте на её лице застыла маска искреннего шока.

– Паш… Я не знала. Прости, что спросила так…

– Ничего, – перебил я, не желая, чтобы этот поворот стал общим горем. – Со мной брат. Он помогает. Живу один в родительском доме, он с семьёй в посёлке. Так что всё в порядке.

Я почувствовал, как её пальцы слегка сжали мои – уже не от холода, а от чего-то другого.

– А твои? – спросил я, возвращая разговор в безопасное, как мне казалось, русло. – Отец с матерью точно не беспокоятся? Может, позвонить?

Её пальцы вцепились в мои так резко и болезненно, будто она сорвалась в пропасть и хваталась за край. Потом хватка ослабла, но не отпустила.

– Мама… мама работает много. Приезжает поздно, – в её голосе появилась ровная, отполированная каменная интонация. – А отец… отец дома. Он… он даже не спросил, где я была, когда та история с Лёшей случилась. Ему всё равно.

Она произнесла это слишком быстро, слишком гладко, как заученную формулу. Между словами «отец дома» и «ему всё равно» повисла зияющая, ледяная пауза, наполненная всем, что она не сказала.

– Ева… – начал я, но она перебила, вдруг оживившись неестественной, вымученной бодростью.