ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помощь – это предложенная рука, а не попытка тащить на себе.

– А если она скажет «отвали»?

– Примешь и отойдёшь. Уважение к чужой боли – это и есть взрослость. Древние, как ты знаешь, считали: самое сложное – не тревожить пепел, пока он горячий. Дай пеплу остыть, Паша.

Я кивнул, обдумывая его слова.

– Спасибо, Виктор Сергеевич. Кажется, понял.

Я спустился к ребятам, и мы доиграли в футбол под матерные крики Гриши и заразительный хохот Тиши. Потом разошлись по парам. После звонка, спускаясь по лестнице, я заметил её на первом этаже – закутанную в белую куртку, будто в снежную крепость. Я шёл медленно, обдумывая слова Виктора и подбирая свои.

И вдруг почувствовал лёгкий толчок в спину.

– Ещё спасибо скажешь, – с улыбкой проговорила Тиша и всей силой своего миниатюрного тела подтолкнула меня в сторону Евы.

Толчок был несильный, но я едва не налетел на рыжую, неуклюже выставив руки вперёд. Наученный горьким опытом, я успел уклониться от летящего в лоб локтя.

Девушка в белой парке обернулась с готовой злостью, но, увидев меня, её янтарные глаза будто на мгновение вспыхнули изнутри.

– Опять ты… – нахмурившись, но уже без гнева, произнесла она. – Тебе нравится подкрадываться или по голове получать?

Ошарашенный поступком Тиши, я забыл все заготовленные тактичные фразы.

– П-прости. Я хотел спросить… можно тебя проводить до дома? Темнеет уже рано и… всё такое, – выдавил я, глядя ей прямо в глаза с глупейшей физиономией. Я ждал чего угодно – крика, насмешки, ледяного молчания. Внутренне уже смирился с провалом и мысленно подставил лоб под удар.

– Можно, Паш, – тихо и по-домашнему сказала она. – Дурачье, а без хватаний со спины никак нельзя было спросить? – добавила она с напускной ворчливостью. И на её лице, всё ещё отмеченном печалью, дрогнула – первая за этот день – лёгкая, усталая улыбка.

Мы сошли с автобуса на самой окраине посёлка, у его въезда. Ева жила где-то здесь, среди старых, обветшалых пятиэтажек. Солнце уже сползло за горизонт, хотя окончательно это было не разобрать – небо затянула тяжёлая, дымчатая завеса из чёрных туч.

Мы шли вдоль слепых стен гаражей и потёртых хрущёвок. На улице почти никого не было – идеальное пространство для чьей-то нездоровой фантазии. Всё вокруг давило унынием, но в этом была своя, знакомая до боли, уютная тоска. Возможно, это общая черта всех, кто вырос на этих просторах.

Воздух между нами был густым и неловким. Мы шли уже минут пять, и тишина начинала давить на виски. Надо было что-то сказать.

– Мне… очень жаль. Что пришлось так вот… столкнуться со всем этим, – начал я, ломая молчание. Голос прозвучал хрипло и глупо.

Ева взглянул на меня сбоку, её лицо в сумерках было бледным пятном под капюшоном.

– Спасибо, – тихо сказала она. Потом помолчала, глядя под ноги.