Пока Тиша с её телохранителями и ещё парой ребят отправились гонять мяч во дворе, я решил заглянуть к психологу.
– Виктор Сергеевич, к вам можно? – постучавшись, я приоткрыл дверь на втором этаже.
– Паша! Заходи, конечно, – обрадовался он, убирая в сторону карточку какого-то студента. – Кофе предложить?
– Да нет, спасибо, – я показал на банку с энергетиком в руке.
– На отраву перешёл, значит, – с лёгкой шутливой ужимкой заметил Виктор.
Я опустился в кресло напротив. Кабинет Виктора Сергеевича мало походил на стандартный кабинет психолога. Это была скорее келья чудаковатого учёного, переоборудованная под приёмную. Воздух здесь был особенный – пах старыми книгами, кофе и пылью, которую не выгонишь никакой уборкой.
Взгляд сам собой упал на стол. Среди аккуратных стопок бумаг и современных методичек стояла простая деревянная рамка. В ней – выцветшая фотография. Молодой Виктор, почти незнакомый, с густой шевелюрой и без седины у висков, держит за руку маленькую девочку в пёстром платьице. Она смеётся, запрокинув голову. Он смотрит на неё так, будто в его мире больше ничего не существует. Дочь? Он никогда о ней не упоминал. Я отвёл глаза, будто заглянул в чужое окно. Спрашивать не стал – некоторые двери лучше не открывать, даже если они приоткрыты.
Стены же были его настоящей территорией. Они были усеяны тем, что он, видимо, притащил с раскопок, пока это ещё было можно: обломки керамики со стёртыми узорами, слепки странных печатей, листы с прорисовками рун. Это были не музейные ценности, а памятные безделушки – «не шибко важные», как он сам как-то сказал. Но в том, как они были развешаны – не для показухи, а для себя, – чувствовалось глубинное уважение.
И среди этого наследия веков – та единственная цветная фотография на столе. Молчаливая реликвия куда более личной и, возможно, куда более болезненной истории.
– В общем, у меня вопрос. Насчёт девушки. У неё парень пропал. Тот самый…
– Алексей Смирнов, – кивнул Виктор, его лицо стало серьёзным. – История тяжёлая. И что ты чувствуешь?
– Не знаю. Она мне нравится. Но сейчас подходить… будто на костях плясать. Мерзко как-то. И в то же время бросить одну в такой момент…
– «На костях плясать» – хорошая метафора для наших мест, – Виктор откинулся в кресле, проводя рукой по бородке. – Но давай разделим: твоё сочувствие к ней и твою симпатию. Это разные вещи. Чего ты на самом деле хочешь? Поддержать человека или занять место её парня?
– Поддержать, – ответил я, ловя себя на мысли: а не обманываю ли я сам себя?
– Тогда забудь про «подходить». Прояви присутствие. Скажи одно: «Мне жаль. Если захочешь поговорить или просто помолчать – я рядом». И всё. Инициатива должна остаться за ней. Не требуй ответа, не жди благодарности.






