ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Вы можете спровоцировать конфликт с её родителями. Особенно с отцом. Он, по её редким намёкам, человек… властный. Может воспринять вашу заботу как угрозу. Лучше дать ей время. Пусть остынет и там, и здесь.

Его слова звучали разумно. Но в них сквозило то же бессилие. «Не лезьте. Не провоцируйте. Ждите». Закон, родительское право – всё это сплеталось в невидимую решётку, за которую мы не могли проникнуть.

Мы вышли от Виктора в серый, безрадостный вечер. Воздух был влажным и холодным, пробирая до костей. Наш маленький отряд поредел, и эта пустота висела между нами тяжёлым молчанием.

– Гришу они не найдут, – вдруг отрезал Серый, ломая тишину. Он говорил не зло, а с плоской, беспощадной уверенностью. – Петрову пофиг. У них статистика. Ещё один «гулящий» пацан. Будут бумажки двигать, пока не кончатся сроки. А он там… – Серый резко оборвал, сжав кулаки. – Надо самим.

– Самим что? – голос Тиши прозвучал не с вызовом, а с усталой, испуганной дрожью. – Опять куда-то лезть? Мы уже «сами» сходили. И Гриши нет, и мы все покалечены. Больше «сами» – и нас тоже не будет.

– Значит, будем сидеть? Ждать, когда его кости выкинет весной? – Серый повернулся к ней, и в его глазах горел холодный, отчаянный огонь. – Он наш. Нашего тронули. По-твоему, так и оставить?

– Он наш, и мы его уже чуть не похоронили! – Тиша повысила голос, и в нём вдруг прорвалась та боль, которую она глушила бравадой.

Они замолчали, тяжело дыша, уставившись друг на друга – два раненых зверя в тупике. Потом Серый перевёл взгляд на меня.

– Паша? Ты что молчишь? Думаешь, если мы будем тихонечко сидеть, он нам Еву вернёт и Гришу отдаст?

Имя Евы врезалось в сознание, как нож. Я думал о ней. О её пустых глазах, об отце, о решётке, которую описал Виктор. Я думал о Грише, которого тащили в темноту. Я думал о том, как беспомощно билось сердце. Во рту пересохло. Я мог только покачать головой, не в силах вымолвить ни «да», ни «нет».

Серый смерил меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом фыркнул – коротко, с презрением.

– Понял. Сиди тогда. Разбирайся со своими демонами. Я сам найду, с кем это делать.

Он резко развернулся и зашагал прочь, плечи напряжены, как у загнанного зверя.

– Серый, стой! Дурак, куда ты?! – крикнула ему вдогонку Тиша, сделав шаг. Но он даже не обернулся, растворившись за углом.

Она простояла так секунду, потом повернулась ко мне. На её лице была растерянность и усталость до самого дна.

– Паш… Держись, ладно? – её голос снова стал тихим, без привычного задора. – Я… я за ним побегу. А то натворит делов. Увидимся.

Она кивнула и побежала тем же путём.

Я остался один. Давящая тишина после их спора показалась ещё громче. Слова «сам разберусь» и «держись» висели в воздухе, как приговор. Мы разлетались в разные стороны, как осколки разбитой машины. А где-то были двое наших.