Но он приготовил для нас экскурсию.
В гостиной, на столике, лежал лист бумаги. На нём ровным почерком была выведена считалочка. А напротив зверей – наши имена.
«Раз, два – Теремок.
Мышь закройся на замок (Гриша)
Три, четыре – смотри в окно.
Лягушка в луже мертва давно (Сергей)
Пять, шесть – дрожи, Зайчишка.
Смерть к тебе идет, воришка (Таисия)
Семь, восемь – в снегу Лиса.
Степь сожрёт твои глаза (Ева)
Девять, десять – Волчий вой.
Он сторожит зверей покой (Павел)
Одиннадцать, двенадцать – качнулся пол.
Медведь добычу брать пришел!»
Рядом со столом, на полке, аккуратной стопкой лежали знакомые бланки. Личные карточки студентов. Наша группа. Моя, Тишина, Гришина, Серого, Евина… В графе «Примечания психолога» – не сухие пометки, а портреты, выписанные с хирургической, пугающей точностью. Характер, страхи, комплексы, потенциал. В моей, в самом низу, стояла исчерканная, потом заново выведенная фраза: «Подавленная агрессия, ищущая выхода и оправдания. Лучший кандидат. Вижу в нём самого себя. Идеальный Волк.»
– Он… он нас изучал, – прошептала Тиша. – Как лабораторных крыс.
Я уже не слушал. Мой взгляд упал на две газетные вырезки, наколотые над камином.
Первая – пожелтевшая, давнишняя. Крупный заголовок: «Скорая не успела: девочка погибла на переходе». Чёрно-белая фотография врезалась в сознание лезвием. Молодой Виктор, с лицом, разорванным горем, на коленях посреди дороги. Он держит на руках маленькую девочку в разорванном пёстром платье, её голова безвольно запрокинута. На заднем плане – чёрная служебная «Волга». Текст сухо сообщал, что водитель, чиновник районной администрации, признан невиновным.
А прямо под ней – вторая вырезка, посвежее. Заголовок: «Бывший чиновник погиб в ДТП». Короткая заметка: автомобиль на полном ходу вылетел с трассы, врезался в бетонный опор. Экспертиза установила: критический износ тормозных шлангов, приведший к отказу системы. Несчастный случай. Дело закрыто.
Я смотрел на два листка, и всё щёлкнуло. Он не мстил. Он вершил суд. Чиновника не наказал закон – наказал Виктор. Чисто. Технично.
Леха бил девушек, избегал ответа – по кодексу Виктора, он был обречён.
Мысль рванулась к отцу Евы. К его связям. К его безнаказанности. Он тоже избежал наказания. Но Виктор его не тронул. Почему?
Вспомнился его голос:«Иногда закон не помощник.» Его взгляд, когда он узнал, что я не убил того ублюдка.«Сдержался всё-таки». В тоне было не одобрение, а разочарование.
Он не просто знал. Он подталкивал меня. Проверял, смогу ли я – «идеальный Волк» – стать его орудием. Он хотел, чтобы я убил.
А Гриша… Серый… Они были угрозой. Могли докопаться. Значит, их устранили. Как помеху.
Мы подошли к его рабочему столу. На нём лежали два предмета.
Маски.






