ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. ... Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Теремок Ярослав Разумовский «Раз, два — Теремок! Мышь, закройся на замок!» Для Паши и его новых друзей детская считалочка обернулась кошмаром наяву. В глухом посёлке, где прошлое дышит из-под земли, а настоящее окрашено в оттенки тоски, они стали героями чужой, жестокой сказки. Теперь им предстоит не просто выжить. Им нужно разгадать правила этой игры, где у каждого есть своя роль, а цена ошибки — жизнь. Глубокий, атмосферный мистический триллер о цене дружбы, силе первой любви и монстрах, которых мы носим в себе. Глава 1. Раз, два Теремок Глава 1. Раз, два Теремок – Тучи собираются, – мелькнуло в голове, пока я натягивал любимое худи. В дверь постучали с той настойчивостью, что не терпит отказа. – Открывай, Капюшон! – раздался голос брата, натянуто-бодрый, но пропитанный утренней сонной хрипотцой. – «Капюшон»? – усмехнулся я про себя. – Мне уже пятнадцать, а он всё цепляется за эту детскую кличку. На пороге стоял усатый силуэт в очках, нагруженный тремя огромными пакетами. Пакеты оттягива

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Воздух пах сырой глиной, железом и древней затхлостью. Стены освещались тусклым, алым светом. Не фонарики, а самодельные лампы с красными стёклами, отбрасывавшие пульсирующие, как раны, тени. Их свет не рассеивал мрак, а лишь подчёркивал его.

И тут я увидел её.

Посередине глиняного грота, под потолком, из которого сочилась талая вода. Ева. Её белая куртка была грязным пятном в багровом свете. Руки держала грубая верёвка, впившаяся в запястья. Голова безвольно опущена. И вместо лица – маска. Белая, гладкая, с острыми лисичьими ушками и пустыми глазницами, лишённая нижней челюсти. Безмолвный крик, застывший в керамике.

Сердце рванулось вперёд раньше мысли. Я был возле неё в два шага. Рука потянулась к её шее – под маску. Там, под холодной поверхностью, бился тёплый, частый пульс. Жива.

– Держись, – прохрипел я, и мои пальцы обхватили верёвку. Клинок взметнулся, блеснул – и разрезал пеньку с сухим щелчком. Она рухнула вперёд, и я поймал её. Её тело было тяжёлым, безвольным. Я опустил её на колени, откинув кинжал в сторону.

– Ева, ты как? – голос под маской звучал чуждо.

Она вздрогнула, закашлялась. Дыхание срывалось.

– Паш…ик… – её пальцы вцепились в мой рукав. – Он… здесь. Он ждал…

Видимо, он вколол ей что-то. Сознание плавало в тумане, но она боролась. И проигрывала.

Тень накрыла нас сзади, перекрывая багровый свет. Я не услышал шагов – только внезапную, ещё более глубокую тишину. Медленно обернулся, прикрывая собой Еву.

Он стоял в проходе, заполнив его собой. Бесформенный балахон из грубой, тёмной ткани. На плечах – массивная, дубовая маска медведя. Звериная, страшная в своей натуралистичности: глубокие глазницы, морда, искажённая вечным оскалом. Нижней челюсти не было – лишь чёрная дыра.

«…Волчий вой, что стережёт зверей покой…» – прошипел он, и слова эхом отразились от глиняных стен. «Я знал. Знал, что придёшь за лисичкой. Докажи… докажи, Волчок, что я не ошибся в тебе.»

Он ринулся. Короткий, тяжёлый кинжал в его руке описал в свете короткую, смертоносную дугу.

И из-за его спины, из багровой тени, метнулась Заячья смерть.

Тиша. Её белая маска-череп мелькнула как призрак. Она выдохнула свистящий, яростный звук. Её тело рванулось под ударную руку Медведя. Блеснуло лезвие её ножа. Не удар, а точный, хирургический рез по задней поверхности его икры.

Раздался не крик, а короткий, звериный рык. Медведь качнулся, его удар прошёл по воздуху у моего виска. Но он не упал. Инстинктивно, уже падая, он развернулся и левой ногой, всей своей тушей, выбросил вперёд. Грубый сапог с глухим стуком встретился с белой маской Тиши.

Хруст. Не кости, а самой маски. Она отлетела в сторону, ударившись о стену. Тиша рухнула на глиняный пол и затихла.

Во мне что-то сломалось. Не страх. Последняя перегородка. Я забыл про кинжал. Забыл про всё.