Дыхание сбивчивое, запястье пылает, а в глазах – не потухший гнев, а тлеющие угли чего-то нового, опасного и бесконечно желанного. Портреты на стенах молчаливо судили.
Офис Дино. Глубокая ночь.
Кабинет, больше похожий на логово хищника: массивный дубовый стол, заваленный картами с кровавыми пометками, стены, увешанные оружием и старыми фотографиями с тех времён, когда он ещё верил в честь. За окном – ночной Неаполь, утопающий в огнях. Всё это стало лишь фоном, Дино видел проступающее сквозь дым сигары…
Папка глухо ударилась о столешницу. Санто говорил тяжело, будка каждое слово доставал со дна лёгких:
– Дино, ты опять не слушаешь.
Дино поднял глаза. Медленно, тяжело.
Пальцы сомкнулись на стакане с виски до треска.
Голос мужчины звучал как лезвие, затупленное усталостью:
– Повтори.
Санто, качая головой, закурил:
– Чёрт с тобой. Я сказал – завтра встреча с Сиенскими. Они хотят пересмотреть границы.
Дино откидывается в кресле, затягивается. Дым кольцами уплывает к потолку.
Он подумал про себя: «Границы. Территории. Кровь. Всё, что у меня есть. И все, что мне не нужно».
– Тебе опять мерещиться эта девочка?
Молчание. Тяжёлое, как свинец.
Дино встаёт – кресло летит на пол, грохот режет тишину. А потом звук выключают вовсе. Вакуум.
– Она – дочь Энрике. – Голос тихий, но каждый слог – в грудь, навылет. – Ещё слово – и твой язык украсит подарочную коробку на её свадьбе.
Санто белый, как полотно. Но гнёт своё:
– Ты сам не свой. Месяц. Все видят.
Дино – к окну. Стекло ловит отражение: под глазами тени, на подбородке щетина. И она. Её лицо, проступившее поверх его.
«Не для этого мира. Не для меня. Но, чёрт возьми»
Ночь. Стрип-клуб «Лабиринт»
Воздух был густым от дыма сигарет с дешёвым табаком, перегара и сладковато-приторного запаха женского пота и дезодоранта, не справлявшегося с нагрузкой. Дино, как труп на поминках, был раскинут на липком кожаном диване. Третья бутылка недорогого виски стояла почти пустая между его ног. Пустота. Внутри – выжженное поле. Девчонки, эти накрашенные манекены в блёстках, обтекали его угол широкой дугой. Они знали – сегодня Босс не ищет траха. Он ищет дна.
Но одна, рыжая тварь с накаченными губами (слишком знакомый изгиб, слишком похожий блеск), решила, что она – исключение. Подползла на каблуках, закатив глаза под лоб.
Затем сипло прошептала:
– Скучаешь, папочка? Может, я могу помочь?..
Дино вскинулся не как человек – как механизм смерти. Железная хватка обвила её тонкую шею, не давая вдохнуть. Не за волосы – за горло.
Притянул так близко, что её накладные ресницы задели щеку. В его запавших глазах, мутных от алкоголя и бессонницы, не было похоти. Была тоска хищника в клетке и леденящая пустота. Он вдохнул коктейль её духов и страха – запах слабости.






