ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вечером, убрав со стола и вымыв посуду, она наконец-то осталась одна в своей комнате. Зажгла настенную лампу над топчаном. Дом затих. Слышно было лишь потрескивание дров в печи, мурчание Муськи под боком и редкие шаги Петра за стеной. Она достала из шкафа свою начатую вышивку – обычный рушник, на котором она выводила сложный узор из хмеля и калины, символ семьи и продолжения рода.

Иголка с красной ниткой послушно заскользила по грубому полотну. И по мере того как на ткани рождался узор, в душе Марии воцарялось незнакомое ей доселе чувство – покоя. Она была в чужом доме, с чужим, суровым мужчиной. Над ней смеялись, ее осуждали. Но здесь, сейчас, под мягкий свет лампы, в тишине, нарушаемой лишь мирными звуками спящего дома, ее давняя, казалось бы, несбыточная мечта – заниматься своим рукоделием в тишине и безопасности – вдруг обрела плоть и кровь. Это была новая, пусть и странная реальность. И в этой реальности, впервые за много лет, ей было спокойно.

Глава 4 (Петр). Некрасивая жена

Глава 4 (Петр). Некрасивая жена

Лес в конце апреля был местом противостояния между зимой и весной. Снег ещё лежал в чащах, под шапками елей, белыми пролежнями на северных склонах, но уже рыхлый, зернистый, весь в червоточинах от капели. Земля под ним была холодной, сырой, но живой – уже пахло не морозной стерильностью, а прелью, талой водой и корой.

Петр шагал по знакомой тропе к дальнему кордону, Тревожилась его лесничья душа, привыкшая читать знаки леса. Снега было мало. Слишком мало для апреля. Земля под прошлогодней листвой уже обнажалась сухими, серыми пятнами. «Будет сушь, – беззвучно констатировал он про себя. – Опасно. Травяной пал, дураки с кострами… Пожары могут быть». Он мысленно уже перебирал противопожарный инвентарь на кордоне, проверял, заполнены ли бочки водой. Предстояло много работы.

Вдруг кустарник впереди дрогнул. Петр замер, рука сама потянулась к ружью за спиной. Но это был не зверь, а… переходное состояние от зверя. Из-под сваленного буреломом дерева выскочил заяц-беляк. Но беляком его сейчас можно было назвать лишь по привычке. Зимний, ослепительно белый наряд сменился на жалкий, пегий. Клочья грязно-белой шерсти висели на серо-бурой, новой шкуре. Зверёк был некрасив, уродлив в этой линьке, и оттого казался особенно беззащитным. Заяц замер, уставившись на Петра круглыми, полными страха глазами, а затем рванул прочь, неуклюже и быстро, исчезнув в прошлогодней поросли хвоща.

«Линяет», – подумал Петр, опуская руку, и почему-то сразу вспомнил Марию.

Жена у него некрасивая. Он не был слепцом и не собирался себе врать. Это был просто факт, как факт – мало снега и сушь грядёт. Мария была… как этот заяц. Такая же линялая, неопределённая. Бледная, почти прозрачная.