ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И в этот момент его сознание, словно сорвавшись с уступа, рухнуло в прошлое. Всплыло, яркое и болезненное, как старая рана, воспоминание. Оксана – его невеста. Вернее, та, что собиралась стать невестой. Вот уж где была красавица! Не по-деревенски красивая. Высокая, статная, фигура – кровь с молоком. Волосы – тёмный каштан, тяжёлые, вьющиеся локоны, которые она так любила перебирать пальцами. Глаза – огромные, карие, с поволокой, которые смотрели то томно, то насмешливо. Кожа смуглая, с ярким, здоровым румянцем на щеках. А когда смеялась – а смеялась она часто, звонко и чуть свысока – на щеках появлялись игривые ямочки. А губы, алые, будто накрашенные, хотя он точно знал, это натуральный цвет, складывались в такой соблазнительный бантик, что кровь стучала в висках. Южная, сочная красота, броская, как цветущий мак.

Она была своя, деревенская. Но какая! Ещё в школе, когда он, долговязый и неуклюжий, сторонился всех, она уже была королевой. Он любил её, кажется, с первого класса, молча, как недостижимую звезду. И она это чувствовала. Чувствовала свою власть над ним, сильным, диковатым парнем. И играла с ним, как кошка с мышкой. То кинет ободряющую улыбку, то на глазах у всех задерет нос: «Ой, Петька, ты что, как медведь в берлоге, всё молчишь? Скучный ты!»

И вот, после школы, случилось чудо. Она сама к нему подошла. Сказала, что он «настоящий», интересный. Он вспомнил, как она смеялась над его «медвежьими повадками», над тем, что он молчалив, что ходит по лесу, как тень. «Ты, Петя, загадочный такой!» – говорила она, и в её голосе звучала не любовь, а любопытство к экзотике, к противоположности. – «Прямо таёжный дух!» Он, одурманенный её красотой и вниманием, верил, что это комплимент. Верил, что наконец-то её насмешливый взгляд стал теплым, а игра – серьёзной. Уходил в армию почти женихом. Даже кольцо, простое, серебряное, успел втайне от матери купить, в райцентре. У них, кажется, всё к серьезному шло…

А потом пришло письмо от матери. Короткое, сухое: «Сынок, насчёт Оксанки. Не зарься на неё, не надейся. Говорят, загуляла. С каким-то заезжим из города, с начальственным сынком. На гулянках видели. Береги себя».

Он не хотел верить. А через два месяца пришло и её письмо. Листок в клетку, пахнущий её духами, от которых у него кружилась голова. «Петя, ты не серчай, но жизнь одна. Ты хороший парень, но нам с тобой не по пути. Я выхожу замуж. Уезжаю в город. Забудь. Оксана».

Ни «любила», ни «сожалею». Даже красивого вранья не потрудилась сочинить. «Хороший парень». Как отмахнулись от надоевшей собаки. Всё, во что он верил – её улыбки, её обещания ждать, – оказалось спектаклем. Он был для неё просто экзотической игрушкой, «настоящим дикарём», с которым можно поразвлечься, пока не подвернулся кто-то «цивилизованный».