ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там будет тихий напев, запах щей, и – он это теперь знал – отблеск того давнего тепла из детства.

Петр поправил ружьё на плече и тронулся дальше, к кордону. Надо было проверять противопожарные запасы. Это его работа. А мысли о некрасивой жене, которая оказалась не такой уж и плохой, тихо шли за ним по пятам, как тень.

Глава 5 (Мария). Теперь у меня есть дом

Глава 5 (Мария). Теперь у меня есть дом

Тихо. Самое главное, что осознала Мария к началу мая, прожив в доме Петра почти месяц, было это простое, всеобъемлющее слово. Тихо.

Не та гнетущая, настороженная тишина первых дней, когда каждый скрип половицы казался опасностью. А ровное, спокойное, живое молчание хорошо отлаженного хозяйства. Петр почти не разговаривал с ней. То есть говорил, конечно, но только по делу: «Соль кончилась», «Телят пора от коров отсаживать», «Завтра будем доставать картошку из погреба». Ничего лишнего. Ни расспросов, ни нравоучений, ни пьяных монологов. Большего она и не желала. Это было спокойно, предсказуемо. В его молчании не было пренебрежения, была просто отгороженность, в которую Мария совсем не стремилась ворваться. Ей нравилось просто жить в его доме, чувствовать его присутствие за стеной – мощное, надежное, как каменная печь. Такого ощущения защищенности, такого глубокого внутреннего спокойствия не было даже в родительском доме.

Там она была старшей дочерью. А старшая – это не просто дочь, это почти вторая мать. Нужно было присматривать за младшими братом и сестрой, пока родители работали в колхозе, готовить, убирать, доить корову, полоть огород. Любимое рукоделие приходилось прятать и заниматься им украдкой, под бдительным взглядом матери: «Лучше бы картошку почистила».

После окончания школы она, уставшая от этой вечной суеты и домашней ответственности, сделала выбор, который многим в деревне казался странным: пошла учиться в кооперативный техникум, на бухгалтера. Бухгалтерия – это четко и понятно. Цифры, проводки, баланс. В них не было крика, суеты, вечно недовольного выражения лиц. В них был порядок, спокойствие.

После техникума – обязательное распределение. Ее, молодого специалиста, отправили в это самое село, за триста километров от дома. Должность – учетчица в колхозе. Цифры, ведомости, акты. Для любой молодой девушки скука смертная, но Марии нравилось – всё понятно и спокойно.

Первый год она снимала угол у старой, ворчливой вдовы Агафьи. Та следила за каждым шагом квартирантки: когда пришла, куда пошла, не водит ли мужиков. Душно было. А молодость всё же брала свое. На работе появились подружки, такие же молодые специалистки и доярки. И однажды, весной, они позвали ее на посиделки, на «вечерку» в клуб.

А там был он, Василий. Не один, конечно, с ватагой таких же молодых, громких механизаторов.