ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она была частью этого нового мира. Частью дома.

***

Вечером, когда Мария заканчивала мыть посуду, Петр, уже вернувшийся с обхода, молча прошел в дом. Он что-то искал в сенях, потом появился на кухне. Не глядя на нее, он положил на край стола маленький, скромный букетик. И тут же скрылся в своей комнате.

Мария подошла, бережно взяла букетик в руки. Это были первые весенние цветы, которые появлялись в начале мая на проталинах. Несколько стебельков сон-травы, похожих на сиреневые мохнатые колокольчики, еще не совсем раскрывшихся, будто и правда дремавших. И пара веточек медуницы – на одном стебельке и розовые, и синие колокольчики вместе, листья шершавые, в светлых пятнышках. Простые, лесные цветы. Ничего особенного.

Но для Марии это был особый знак. Он заметил, он подумал о ней, сорвал и принес. Не сказав ни слова.

Она поднесла букетик к лицу, вдохнула слабый, холодный, ни на что не похожий запах лесной проталины и влажной земли

Мария нашла красивую стеклянную баночку из-под горчицы, налила в неё воды и поставила букет на подоконник в своей комнате. Весь вечер, пока она штопала рабочую рубаху Петра, ее взгляд возвращался к этим сиренево-голубым огонькам. Она не понимала, что это значит. Симпатия, жалость или просто жест вежливости? Но понимать и не требовалось. На душе от этих простых цветов становилось светло и тепло, как от первого весеннего солнца. Они были еще одним кирпичиком в стене ее нового, странного, но такого прочного и спокойного счастья. У нее теперь был Дом.

Глава 6 (Петр). Искры

Глава 6 (Петр). Искры

Конец мая благоухал цветущей сиренью, теплым ветром и надеждой. Последняя и самая важная огородная битва весны – картошка. Петр с Марией еще три недели назад достали из глубокого уличного погреба мешки с семенной картошкой – «синеглазкой» и «лорхом». Разложили в один слой на веранде, в прохладной полутени, чтобы не вытягивалась, а набиралась силы. И теперь клубни лежали там, зеленые, бархатистые на ощупь, с толстыми, короткими, сизыми ростками – настоящие живые организмы, жаждущие земли.

Петр договорился в колхозе с трактористом Мишкой. Тот пригнал утром старенький, но бодрый «Беларус» с плугом. Петр, Мария и даже любопытная Муська вышли к большому полю. Было что-то торжественное в этом моменте. Серо-черная, подсохшая сверху земля, усеянная аккуратными кучками навоза, ждала. Мишка дал газ, опустил плуг, и стальной лемех с глухим, сочным звуком вонзился в землю.

Это был гипноз. Петр стоял, заложив руки за спину, и смотрел, как под сталью плуга серая корка земли превращается в мягкую, дышащую, почти черную пашню. Пласт за пластом переворачивался, ровными волнами ложась набок, крошась, обнажая влажную прохладу недр. Кучки навоза исчезали, расползаясь по полю темным, жирным узором.