ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И в глубине этого смятения, под золой сегодняшнего кошмара, тлела одна маленькая, теплая, живая искра.

Глава 7 (Мария). Невидимые нити

Глава 7 (Мария). Невидимые нити Она знала.

Той ночью в бане, когда за запотевшим стеклом мелькнула тень, и раздался тихий стук о кадку, Мария не вздрогнула и не вжалась в стену, как сделала бы раньше. Она замерла, но в сердце ее не было страха. Был странный, теплый толчок, будто сердце, дремавшее долгие годы, только сейчас научилось биться.

Мария почувствовала этот взгляд Петра, тяжелый и пристальный, сквозь пар и стекло. И не испугалась. Впервые в жизни мужской взгляд, направленный на ее обнаженное тело, не вызвал ни отвращения, ни ужаса, ни леденящего стыда. Вместо этого по телу разлилась волна нового, незнакомого чувства. Осознание того, что она – женщина. И что на нее смотрит мужчина. Ее муж.

Она не обернулась, не прикрылась. Медленно, будто в полусне, продолжила мыться, но каждое движение теперь было наполнено новым смыслом. Вода, стекающая по коже, казалась живой, а ее собственное отражение в темном пятне оконного стекла – загадочным и даже… красивым.

Она вышла из бани, укутанная в чистую простыню, и прошла мимо темных сеней, где слышала его сдержанное дыхание. Молча. Но это молчание больше не было стеной. Оно было тонкой, натянутой ниткой, которая протянулась между ними.

И с того дня мир начал медленно, но неумолимо меняться. Мария стала замечать взгляды Петра. Не прежние, скользящие мимо, оценивающие хозяйку, а новые – осторожные, изучающие, порой задумчивые. Он смотрел на ее руки, когда она месила тесто. Следил, как она проворно управляется с ухватами у печи. Его глаза задерживались на ее волосах, выбившихся из-под косынки, на линии плеча, когда она тянулась за чем-то на полку.

А потом изменились и разговоры. Раньше это были приказы или констатации фактов: «Надо бы чай купить» или «Коров подоила?». Теперь он стал спрашивать ее мнения, как будто оно что-то значило.

«Как думаешь, редьку на этой неделе сеять или земля еще холодная?»

«Надо бы крышу на сарае подлатать. Серега из колхоза поможет. В среду ему удобно, ты нам подсобишь?»

А однажды вечером, после ужина, он не ушел сразу, а остался сидеть, крутя в руках чашку недопитого чая, и начал рассказывать про работу. Не вообще, а про конкретный день. Про то, как нашел за рекой следы рыси – большие, четкие, с отпечатками когтей на тропе.

– Редко они так близко к селу подходят, – сказал он, и в его голосе звучало не беспокойство, а какое-то профессиональное любопытство. – Наверное, зайцев гоняла. Их этой весной много расплодилось.

Мария слушала, затаив дыхание. Петр делился с ней своим миром. Миром леса, тишины и одиноких троп. Это было дороже любых комплиментов.

И еще появились подарки. Маленькие, немые, но говорящие громче любых слов.