Светлана Викторовна приехала не случайно. Слава о мастерице из дальнего таежного села уже вырвалась за его пределы. А началось всё два года назад, с первой выставки в сельском клубе.
Мария вспомнила тот день с теплой дрожью в груди. Это была ее личная победа. Не она сама решилась – ее уговорили женщины из дома культуры, увидевшие рушник для Любиной свадьбы и работы Ленки, ее ученицы, которая уже сама стала искусной вышивальщицей. «Мария, да у тебя же целый музей! Покажи свои работы людям!»
И Мария, преодолевая дикий страх, согласилась. Петр для этой выставки смастерил переносные стенды и полки. Они вдвоем перетащили в клуб самые лучшие работы: не только рукоделия Марии, но и старые, бережно сохраненные вещи матери Петра, и даже несколько первых, еще неуверенных, но таких трогательных работ Ленки. Они развесили ковры, разложили вышивки, установили малый ткацкий станочек для показа.
Открытие было приурочено к Масленице. Мария стояла в углу клуба, готовая провалиться сквозь землю, ожидая насмешек или равнодушия. Но люди приходили, замирали, разглядывали. Старухи качали головами: «Вот это узор! Такой уже и не помнят!» Молодые девчонки ахали над изящной мережкой и тонкой вышивкой. Мужики, к ее удивлению, с уважением трогали плотные, добротные коврики: «Это ж какая работа! Дом будет теплым с таким ковром».
А потом подошла учительница сельской школы, умная, начитанная женщина.
– Мария Ивановна, – сказала она серьезно. – Вы уж меня простите, но смолчать не могу. Это же не просто рукоделие. Это – искусство! Народное. Наше, корневое. Вы – его хранительница. И талант у вас от Бога.
Эти слова стали для Марии вторым рождением. Она и слов-то таких о себе не слышала никогда. Талант. Хранительница. Не «безделица», не «ерунда». А нечто важное, ценное, данное свыше. Петр, стоявший сзади, молча положил ей руку на плечо – тяжелую, теплую, одобряющую. И сказал весомо.
– Делом занята жена моя. Настоящим делом.
Выставка простояла в клубе две недели. А спустя пару дней к ней подошел сам председатель колхоза, тот самый, что когда-то предлагал ей койку в бараке.
– Слышал про твои успехи, Мария, – сказал он, смущенно откашливаясь. – Народу понравилось. Такой вот вопрос: а не хочешь ли ты вести кружок рукоделия при клубе? Должность «кружковод». Будешь детей да баб желающих учить. А учетчицу мы на твое место найдем. Таких мастериц, как ты, еще поискать, нечего тебе в конторе сидеть. Твоё дело важней.
Мария была ошеломлена. Оставить свою четкую, спокойную бухгалтерию? Но Петр, когда она рассказала ему вечером, только кивнул: «Дело хорошее. Будешь свое умение передавать». И она согласилась.
Так у нее появилась официальная мастерская – не дома, а в клубе, по три раза в неделю.






