ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Делом займись Ольга Усачева Красота спасет мир, но сначала мир должен спасти красоту! Это тихая, глубокая сага о простых вещах. О деревенской женщине Марии, которую все считали некрасивой и бестолковой, и о ее муже Петре, молчаливом леснике-«бирюке». Это история брака по расчету, который стал спасением для них обоих. История о том, как в суровом деревенском быту 80-х годов, среди запаха сена, стука дров и мерного гула телевизора с Олимпиадой-80, рождается настоящая, тихая, огромная любовь. Глава 1. (Мария). Чужой муж Глава 1. (Мария). Чужой муж Мария лежала неподвижно на спине, вдавливаясь в упругий матрац, и прислушивалась. Из-за стены доносился ровный мужской храп. Петр. Муж. Чужой мужчина, в чьем доме она оказалась по милости случая. Мысли путались, сон бежал прочь. А желание сходить по малой нужде, назойливое и болезненное, становилось все нестерпимее. С ней такое случалось, когда она переживала из-за чего-то, могла за ночь раза три в туалет сходить. Покойный муж Василий никогда этого не понимал, и Мария стыдилась

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Женщина, войдя в мастерскую, на несколько минут просто молчала, переходя от одной работы к другой, касаясь ткани кончиками пальцев, щурясь, чтобы разглядеть тонкость стежка.

– Боже мой, – выдохнула она, наконец. – Это же чистая пластика. Цвет, ритм, чувство материала… Мария Ивановна, это гениально просто. Народное искусство высочайшего класса.

Светлана Викторовна рассказала о большой выставке в центре народных промыслов, куда собирают лучших мастеров со всей области. О возможности не просто показать работы, но и провести мастер-класс. О том, что такие вещи нужно сохранять и показывать миру.

– Ваше творчество – это не про прошлое, – горячо говорила Светлана Викторовна. – Оно про вечное. Про красоту, которая рождается в тишине и любви к своему дому. Вы согласны поучаствовать в выставке?

Мария слушала, и в душе у нее бушевал ураган чувств. Страх – выйти из привычного, тихого круга. Гордость – за то, что ее труд ценят так высоко. И главное – глубокое понимание. Она думала о тех долгих годах, когда ее душу, ее потребность творить красоту, давили и называли ерундой. Она вспомнила свое ощущение «некудышности», пустоты и упадка сил. И теперь ясно видела: талант, данный Богом, нельзя сдерживать. Он, как родник: если его завалить камнями – вода зацветет и станет ядом для самой земли. Но если дать роднику течь свободно, он напоит все вокруг, принесет жизнь, радость, плодородие.

Ее талант, едва не загубленный, раскрылся здесь, в этом доме. В тишине и безопасности, которые дал ей Петр. В его молчаливом, но абсолютном признании ее мира. И этот раскрывшийся дар, в свою очередь, стал магнитом для всего хорошего. Он притянул к ней уважение односельчан, признание специалистов, учеников, любовь и гордость семьи. Он сделал ее счастливой не просто как женщину и мать, а как личность. Человека, нашедшего свое место и свое предназначение.

В этот момент в сенях послышались знакомые шаги, скрип открывающейся двери, и в мастерскую, снимая шапку и распутывая шарф, вошел Петр. С мороза, пахнущий лесом и снегом. Варенька, увидев отца, с визгом бросила бусины и помчалась к нему:

– Папа! Папа! Мама делом занята! А еще у неё тётя-журналистка из города! Хочет мамины коврики на большую выставку везти!

Петр подхватил дочь на руки, высоко поднял, та залилась счастливым смехом. Потом он посмотрел через голову дочки на Марию. Его лицо, обычно такое суровое, озарила редкая, но такая светлая улыбка, которая появлялась только для них – для жены и дочери. Его серые глаза, теплые и глубокие, встретились с ее взглядом, полным смятения и надежды.

– Да, – сказал он спокойно, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность и гордость. – Мама делом занята. Мама у нас – мастерица.

И, обращаясь уже к дочке, но глядя на Марию, добавил:

– Иди ко мне, рыбка.