ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тогда узнаем, что велено по Вышнему.

Кузьма прикусил язык.

Женщина тем временем почти не слушала спор. Мальчик снова закашлялся, и она присела перед ним поправить зипун.

— Отче, хоть под крышу пустишь? С ночи в дороге, малец продрог.

Я подошел чуть ближе. В человеческие врачи я себя не записывал, но стоять в стороне, пока ребенок кашляет на холоде, тоже не мог. Он дышал нормально, губы были обычного цвета. Нос забит, глаза слезятся. Пока похоже на простуду.

— Давно кашляет? — спросил я.

Женщина посмотрела на меня настороженно.

— Третий день. Вчера почти отпустило, а ночью опять.

— Жар был?

— В дороге не разберешь. Руки у него ледяные.

Я обратился к монастырскому человеку:

— Согреть его надо. Воды теплой дать понемногу. Если жар поднимется или дышать станет тяжело, пусть позовут того, кто детей лечит.

На большее я не полез.

Евфимий распорядился оставить семью при гостевом дворе до разбора. Женщина перекрестилась и сразу взялась за узел, словно боялась, что игумен передумает.

Заговорил Федот. Два года назад у него пал единственный рабочий конь. Весной пришлось нанимать соседского, а семенное зерно он взял через Вешняка. После урожая часть вернул овсом. Потом несколько раз ходил с монастырскими подводами и возил лес. По его словам, Вешняк обещал часть работы зачесть в долг.

— Сколько хлеба взял? — спросил Евфимий.

Федот уверенно назвал меру. А сколько именно вернул, сказать затруднился. Помнил, когда возил мешки и ходил с подводами, но в числах путался.

Жена, уже собиравшаяся идти за сторожем, остановилась.

— После Петрова дня два раза ездил. Потом после сенокоса еще. Тогда колесом ногу ушиб.

— Точно, — подхватил Федот. — И овес отдавал после жатвы, пять мер…

— Четыре, — вмешался Кузьма. — Пятую тебе опять на семена записали.

— Так ту меру я потом вернул!

Через минуту они спорили уже о том, какая подвода была обычной повинностью, а какую обещали считать в погашение долга.

Точь-в-точь как у меня на приеме. Хозяин говорит: «Лекарство давал». Спрашиваешь какое — белое. Сколько давал — пока не кончилось. Только Федот пытался вспомнить, что за два года вернул монастырю и сколько отработал в счет долга. От этого зависело, где будет жить вся его семья.

— По памяти хватит, — остановил их Евфимий. — Где долг записан?

Кузьма ответил, что у Вешняка есть долговые записи по дворам, а хлебные выдачи отмечают отдельно.

— Пожилое ему считали?

— До того не дошло, — сказал Федот. — Я Вешняку объявил, что уйти хочу. Он велел из двора не соваться.

Теперь даже я разобрался. Сперва надо выяснить, разрешен ли Федоту выход в нынешний срок и сколько с него пожилого. С долгом за зерно надо было разбираться отдельно. Вешняк свалил оба вопроса в одну кучу, заявив, что должник вообще никуда не пойдет.