ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Какие сани готовят? Лошадей уже выбрали?

Утром во внешнем конском дворе вовсю готовились к отъезду. Возле ворот снег примяли, дальше местами обнажили старую колею. Ларион торопил людей: санный путь только устанавливался, особенно тщательно тяжелые сани проверяли. Часть обоза пока решили везти на телегах. Никто не знал, что за следующим селом — укатанный снег или мерзлая грязь с камнями.

Для Елены Ивановны приготовили крытые сани с широким сиденьем, где она могла вытянуть ноги. Я начал с ее лошадей. Одну кобылу хорошо знал по последним дням, вторую взяли из монастырских. Обе шли хорошо, были привычны к упряжи. Я попросил провести их рядом с санями. Потом велел слуге покачать полог и погреметь у задка деревянным ящиком.

Старшая только повернула ухо. Молодая шарахнулась на полшага, но тут же успокоилась.

— Эту пару оставим, — сказал я Лариону. — Старшая смирная, молодая рядом с ней освоится.

Он передал конюху распоряжение и повел меня вдоль стойл. За время стоянки одних лошадей брали для поездок по монастырским землям. Другие почти все время простояли, их выводили только размяться. Троих после первых морозов уже перековали. Еще у двух Терентий с утра проверял подковы и расчищал копыта.

Лошадей осматривал, как всегда: проверял ноги и спину. Заглядывал в рот, следил за дыханием. Копытами занимался отдельно. Но теперь все чаще прикидывал еще и то, кому на каком коне ехать. Под тяжелого человека в кольчуге лучше дать крепкого гнедого мерина. Сухой молодой конь был быстрее, но с таким всадником раньше утомился бы.

Невысокая рыжая кобыла годилась легкому гонцу: долго держала ход, спокойно отходила от других лошадей. А возле широкогрудого серого я задержался. Ларион собирался отдать его одному из молодых охранников, но я попросил оставить мерина запасным.

— Чем он тебе приглянулся?

Я и сам не сразу сообразил бы, что ответить. Пока рядом тащили жердь, мерин стоял спокойно. Конюх хлопнул дверью — тот даже не дернулся. Из соседнего стойла увели лошадь, но серый вслед за ней не потянулся.

— Если в дороге придется кого-нибудь пересадить, с ним возни меньше будет, даже от шума не шарахается.

Ларион согласился, а я еще немного постоял возле стойла.

Ближе к полудню конюх торопливо освободил проход: во двор въехал Иван Иванович на своем вороном. Судя по тому, как разгорячился жеребец, царевич уже успел сделать несколько кругов. Конь был хорош, и Иван сидел на нем с явным удовольствием. Уговорить его пересесть будет непросто.

После нескольких недель легкой работы вороной застоялся. Под Иваном шел собранно, слушался, но при каждом удобном случае норовил прибавить. У ворот вскинул голову. На развороте снова подался вперед, потом резко замедлил шаг, когда мимо протащили сани.