ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Царевич справлялся уверенно, только все время приходилось придерживать жеребца и поправлять посадку.

— Давно на нем? — спросил я, когда Иван остановился возле нас.

— Сегодня только вывел. А что?

— В дорогу лучше другого взять.

Царевич посмотрел на меня, и Ларион благоразумно занялся ближайшей подпругой.

— С какой стати? Чем этот плох?

— Застоялся. До Москвы будешь его сдерживать.

— Я своего коня знаю.

Я пожал плечами, намекая, что он только выздоровел, зачем ему лишняя возня.

Иван погладил жеребца по шее. Тот переступил и потянулся к стоявшей впереди лошади.

— Конь здоров?

— Здоров.

— Тогда отстань от него.

Я указал Лариону на темно-гнедого мерина, которого утром оставили для верховой езды. Конюх вывел его из стойла. Мерину было лет десять. Крепкий, с широкой спиной, стоял смирно. Иван разглядывал без восторга.

— На этом предлагаешь ехать?

— Хотя бы до первого ночлега. На вороного потом пересядешь. Сам окрепнешь, его за это время поработают.

Царевич хотел возразить, но все-таки спешился. Сел на гнедого и проехал по двору шагом, затем пустил короткой рысью. Мерин спокойно миновал сани, переступил через разбитую колею возле ворот. Сзади зашумели обозные, а он даже с шагу не сбился.

Иван сделал еще круг и вернулся.

— Скучно на таком ездить.

— Зато к вечеру не устанешь.

Он покосился на меня, потом посмотрел на вороного. Конюх водил жеребца вокруг коновязи: удержать его на месте никак не удавалось.

— Ладно. До первого двора на гнедом, дальше решим.

После царевича уговаривать остальных стало легче. Рослый мужчина из его охраны, в тяжелом зимнем кафтане, собирался ехать на молодом гнедом. Невысокому гонцу достался широкий мерин, способный весь день нести куда больший вес. Я прикинул и попросил их поменяться.

Гонец кивнул на молодого:

— Этот порезвее моего будет?

— Ты легче почти на треть, оружия меньше. А ему, — я указал на охранника, — на широком сподручнее. Особенно на подъемах.

Они поменялись. Только тут я задумался, почему так быстро решил. Сразу учитывал, сколько всадник весит вместе с седлом и оружием, куда ему предстоит ехать. Прикидывал, зачем вообще может понадобиться этот человек в дороге. Рассуждал здраво, но делал это почти без усилий, словно давно привык.

Из монастыря вышли еще в темноте. Во дворе пока оставили зажженные факелы. Люди переговаривались вполголоса, конюхи по одному выводили лошадей к воротам. Перед отправлением я успел пройти вдоль обоза: проверил пару Елены Ивановны и гнедого под Иваном. Осмотрел еще нескольких упряжных.

Серого посадили в телегу с моими вещами, подстелив соломы. Щенок сразу добрался до ремня на сундуке. Проходившая мимо Аксинья вытащила кожу у него из пасти и сунула взамен старый обрезок.

— Сам потом сундук чинить будешь, — сказала она мне.

— Учту.