ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. ... Прогрессорство? Надо подумать... Коновал Виктор Гросов Вот вляпался... Той самой картины с обезумевшим Грозным и убитым сыном больше не будет. Я, простой в общем-то ветврач, умудрился изменить историю. Теперь нужно выжить на конном дворе и навести там порядок. Но для начала надо бы от царского гнева уберечься. Прогрессорство? Надо подумать... Глава 1 Глава 1 Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы. У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было. Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это. За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он собирался поручить розыск своим людям в Москве, передавать такое через обычную переписку не хотел. Его знакомые могли тихо проверить дворы, где прежде служили исчезнувшие, расспросить о мужчине с поврежденной кистью. Посланцу надо было добраться до них напрямую.

— Вместе поедут? — спросил Иван.

— До развилки могут вместе. Дальше мой свернет.

Царевич больше расспрашивать не стал. Велел позвать писца и двоих своих людей. Через несколько минут ему освободили край стола, принесли чернильницу. Кто-то еще искал сухую бумагу.

Иван диктовал отцу письмо. Вести получил, готов вернуться к государственным делам и заняться переговорами. Здоровье восстановилось, дорогу переносит, едет обратно. Отдельно просил присылать навстречу известия о войне и переговорах.

Я поднял голову. Грамота о моей участи у него была, интересно, как мою судьбу решат. В какой-то момент меня начало это злить. Почему кто-то должен что-то решать в моей жизни? Может махнуть рукой на весь этот род, царство и свалить?

Пока я размышлял и искал оправдания окружающим, определились с гонцами. К полуночи закончили. Гонец Ивана должен был выехать затемно. Человек Бельского собирался позже, чтобы их отъезд меньше связывали между собой.

В отведенной мне комнате Серый сонно заворчал, покрутился на подстилке и снова улегся. Я тоже лег. За стеной еще долго ходили и переговаривались.

Подняли меня до рассвета. Царевичев гонец сидел верхом. Иван сам передал ему запечатанную грамоту, негромко напутствовал. Слов я не разобрал. Люди у ворот отворили створки, всадник вывел гнедого на дорогу шагом. Прибавил только за околицей.

Надо что-то придумать, чтобы получить боярство. Надоели…

Глава 31

Глава 31

В Москву мы вошли после полудня. Последние несколько верст ехали медленно: на дороге стало теснее, возницы встречных подвод правили к краю. У ворот приходилось ждать, пока люди царевича освободят проезд. Я держался возле лошадей и поначалу больше следил за копытами на утоптанном снегу, чем за городом.

Потом начались странности.

Перед развилкой передовой всадник еще только поднял руку, показывая вправо, а я уже потянул повод в ту сторону. За высоким забором оказался большой конюшенный двор. Чуть дальше, а я знал по «воспоминаниям» Сухого, проезд сузится и придется пропустить сани вперед.

С Москвой Сухого связывало многое.

Как обычно после приезда во дворе суетились, снимали поклажу и разводили верховых. У сарая спорили, кому занимать теплое место, рядом вытаскивали сено. Я отвел своего коня к свободному месту и помог конюху снять седло. Рядом широкоплечий мужчина с седой прядью в темной бороде ругал двух молодых слуг.

Мужчина стоял ко мне боком, но я вспомнил его: Степан Шестак.