ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он звучит не снаружи, а внутри меня, застрявший в памяти, повторяющийся снова и снова. Я вижу перед глазами светлые волосы, рассыпанные по траве, дрожащие губы, влажные от слёз глаза, которые смотрели на меня так, словно я могла остановить происходящее одним движением. Я пытаюсь зацепиться за эту картину, изменить её, заставить всё пойти иначе, но память упрямо возвращает одно и то же — клинок, резкое движение, её тело, которое оседает на землю.

Я дышу тяжело, не сразу понимая, где нахожусь. В голове глухо стучит — ощущение, что кто-то бьёт изнутри. Мысли путаются, не складываются в последовательность. Первая ясная мысль — это сон. Удар по голове. Боль. Туман. Всё остальное — плод воспалённого сознания. Сейчас я открою глаза, и будет утро, или вечер, или любой другой спокойный момент, в котором Мирая будет жива. Она будет смеяться, возмущаться, что я неправильно держу ткань, или шутить про брата. Ариан будет где-то рядом, и лес снова будет тихим.

Это просто сон.

Я повторяю это внутри, почти убеждаю себя, потому что иначе невозможно дышать. И всё же тело чувствует не сон. Под спиной — холод. Не мягкая трава у дома, а утоптанная, жёсткая земля. В нос ударяет запах сырости, пота, дыма. В затылке пульсирует боль, тяжёлая, реальная, отзывающаяся при каждом малейшем движении.

Пытаюсь пошевелиться, но мир снова уходит в сторону, качается — я лежу, и ощущение такое, что подо мной край обрыва, шаг в сторону — и всё сорвётся вниз. В этот момент чья-то грубая рука хватает меня за плечо, резко дёргает вверх, и тело отзывается вспышкой боли. Меня поднимают без осторожности, как мешок, и тут же швыряют обратно на землю. Удар выбивает воздух из лёгких, в боку разливается острая боль, и это ощущение окончательно разрывает туман.

Я открываю глаза.

Надо мной — не кроны деревьев, не солнечные полосы света. Небо серое, тяжёлое, чужое. Передо мной стоит мужчина — огромный, с массивными плечами и тяжёлым лицом, на котором нет ни удивления, ни злости, только холодное спокойствие. Он смотрит на меня сверху вниз, оценивает, насколько целой осталась вещь, которую только что бросили к его ногам.

За его спиной — голоса. Много голосов. Они сливаются в гул, в котором слышится смех, короткие реплики, равнодушие. Это не лес. Это не дом. Это место, где никто не собирается быть осторожным.

И в этот момент приходит понимание, медленное и невыносимое: это не сон. Крик, который я слышала, был реальным. Светлые волосы на траве были реальными. Её глаза, полные страха, были реальными.

Боль не приходит криком. Она приходит тяжестью. Она ложится на грудь и давит, давит, пока не становится трудно держать голову прямо. Внутри всё обрывается — кто-то резко выдёргивает из меня единственную нить, за которую я держалась последние недели.