ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кордекс никогда не был чудом. Он научил её подниматься тогда, когда другие уже не могли встать. ... Заставлял раны затягиваться быстрее, чем это должно быть возможно. Он спасал жизни. Дарил шанс тем, кто стоял на грани. Но у всего есть цена. И однажды Кайра заплатила сполна. Оставшись одна в мире, который не умеет щадить. Когда опасность начинает преследовать её на каждом шагу, дар перестаёт быть спасением. Он становится причиной. Единственное спасение — человек, который поклялся больше не давать ей шанса. Иногда конец — это не выстрел. Иногда конец — это дверь, которая закрывается навсегда.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А если я сломаюсь здесь, в Кельте, если позволю себе утонуть в этом горе, они получат преимущество. Им даже не придётся ломать меня — я сделаю это сама.

Я и так на грани.

Значит, нужно иначе.

Заставляю себя отодвинуть воспоминания. Не стереть — это невозможно. Просто отодвинуть. Сложить их в самый дальний угол сознания, туда, где они не смогут управлять каждым вдохом. Я мысленно выстраиваю стену. Холодную, ровную. Мне нужно быть сильной. Не ради себя. Ради того, чтобы выдержать всё, что будет дальше.

Ночь тянется бесконечно.

Я ворочаюсь, насколько позволяет цепь. Камень давит в спину, нога затекает, рука ноет от металла. Иногда я проваливаюсь в короткий, рваный сон, но каждый раз выныриваю из него с тяжёлым сердцем, потому что в темноте приходят лица. Светлые волосы на траве. Мать, лежащая неподвижно. Взгляд Крейдена, в котором больше не было тепла.

Стискиваю зубы и выдыхаю медленно, заставляя себя не тонуть. Не сейчас. Не здесь.

Когда в узком окошке начинает светлеть, я открываю глаза. Луч утреннего света прорезает полумрак, падает на противоположную стену, и это кажется почти насмешкой — мир снаружи продолжает жить.

Я жду несколько минут, потом осторожно стучу по камню.

Сначала — тишина.

Потом шаги.

Дверь открывается, и в проёме снова появляется тот самый пожилой мужчина. За его спиной — двое охранников, широкоплечих, с каменными лицами и руками, лежащими на рукоятях оружия. Он смотрит на меня коротко, без слов, и кивает одному из них.

Охранник подходит, отстёгивает сначала цепь от моей руки, потом наклоняется и освобождает ногу. Металл падает на пол с глухим звуком. Я жду, что сейчас снова появится верёвка, что мне свяжут запястья, но вместо этого один из них сухо произносит:

— Вставай. Пошли.

Медленно поднимаюсь, чувствуя, как ноет затёкшая нога. Меня не связывают. Это почти удивляет. Почти пугает больше, чем цепи.

Мы выходим наружу. Утро уже развернулось полностью, но здесь, среди скал и серых стен, свет не греет. Они ведут меня вдоль задней стороны домиков, туда, где земля вытоптана, а камень переходит в узкую тропу. За одним из строений стоит грубо сколоченная конструкция — несколько досок, крыша из старых листов металла, щель вместо двери. Никакого уединения, никакого удобства — просто необходимость, устроенная без лишних слов.

Один из охранников отступает в сторону.

— Быстро, — говорит он.

Я захожу внутрь. Дерево сырое, запах тяжёлый, воздух спертый. Я стараюсь не думать. Стараюсь двигаться быстро, потому что знаю — они стоят снаружи, слушают каждый шорох.

Когда я выхожу, они не говорят ни слова. Просто смотрят, проверяя, не пыталась ли я сделать что-то глупое.

Поднимаю взгляд к скалам, к узким просветам между домами, к охране, которая стоит на возвышениях.